Page 170 - Начинали вместе… с простыми японцами! : (Курильские острова: 1945–1950 гг.)

Анатолий Самолюк
Анатолий Самолюк
АН АТОЛИЙ АНДРЕЕВИЧ ЕРЖЕНИН
АНАТОЛИЙ АНДРЕЕВИЧ ЕРЖЕНИН
Соглашаясь на публикацию материалов в газете, Анатолий Андреевич

предупредил: «Только без соплей, пожалуйста. Что было трудно – и так всем
известно. И нечего по этому поводу нюни распускать!»
Уж трудностей выпало – выше головы. В четырнадцать лет он начал ра-
ботать самостоятельно. Семья бедствовала (да и кто тогда богато жил в Си-
бири?!), вот и вынужден был на пропитание себе зарабатывать – гравий на
дорогу возить на лошади. Насыплет в таратайку гравия, отвезет на дорогу,
выгрузит и обратно. И так целый день, а вся еда – картошки несколько штук,
огурец да кусочек хлеба. При такой-то нагрузке!
К августу 1942-го, когда призвали в армию, стаж имел солидный. И на
шахте успел поработать, и курсы трактористов окончить, и трактор поводить.
А последнее место, где добывал свой хлеб насущный, – газоход. Моторист на
этом буксирном судне – должность серьезная, а поэтому паек кое-какой пола-
гался. Спросили бы у восемнадцатилетнего Толи Ерженина, что такое сча-
стье. Не колеблясь, ответил бы: досыта наесться.
…Повестку вручили сразу по возвращении из рейса – едва трап успели
сбросить. И не только ему, но и еще пятерым из плавсостава. Так что газоход
встал на прикол.
Эшелон новобранцев из Минусинска повезли на станцию Шимановская.
Неделю не кормили, говорят: вы не наши, вас на Тихоокеанский флот должны
направить. Так и перебивались тем, что на полях удавалось «добыть», пока
опять не погрузили и не привезли в Краскинский район, уже на постоянное
место службы.
Краскино в те времена было диким, необжитым. И жесточайшие ветра,
почище курильских. Называлось же это – Хасанский сектор береговой обороны.
Жили неспокойно, хоть и ремесло было знакомо: служил мотористом,
только на катере. А дело в том, что японцы рядом, лезут на шхунах. У наших
же приказ – не стрелять. Поймают шхуну – и отпускают. Вроде как и смысла
в службе нет.
Людей в батарее – дюжина, и везде надо успеть: и по хозяйству управить-
ся, и, как говорится, «повоевать». И успевали! Чему в немалой степени спо-
собствовали строжайшая дисциплина и четкий порядок. Такого понятия, как
«дедовщина», никто и не знал, но твердо знали другое: командир всегда прав.
И никто с ним не спорил. Надо пакет отнести, скажем, за 12 км, пурга не пур-
га, но шел кто-то один выполнять задание, а не оравой. Правда, обуты-одеты
были неплохо: валенки, ватные брюки, полушубки. Все по погоде!
И голода уже не было – как-никак море рядом. Наловят сачками уйков,
по-нашему – мойвы, и сами наедятся, и дивизион весь накормят. Оленей хоть и
много водилось (сама часть располагалась на территории питомника), но стре-
лять их не разрешали. Наказание за это было строжайшее – 10 лет штрафной
роты. Поэтому мало кто рисковал поживиться олениной, но все же охотники

находились. Неподалеку от батареи располагался пост ПВО. Загнали те, кто
168