Page 471 - Избранное

Бабушка (вслед). Ты плохо знаешь мужчин, дочь моя… (Задумчиво.) Я никогда не
проливала напрасных слез. Так пусть же и она… Но тут я, кажется, должна помочь моей
глупой дочке.

КАРТИНА ВТОРАЯ НА РАБОТЕ

Учреждение. Стеклянная перегородка разделяет сцену. Направо — кабинет директора
Налево — канцелярия.
В кабинете идет совещание Клубы табачного дыма, как дым пожара, окутывают
сидящих за столом.
Рядом с директором Баркасовым — его заместитель Иван Силыч Тятин. Он в меру
толстоват. Его цветущее здоровье придает ему сияющий вид.
В канцелярии служащие усердно работают, склонив головы над бумагами.
Молоденькая и бойкая машинистка Настя Тройкина энергично бьет по машинке. Сотрудница
Софочка Крутецкая внимательно листает канцелярскую книгу. Делопроизводитель Антон
Духоявленский величественно восседает за конторкой Он — в толстовке Лицо у него
благостно. По временам он медленно щелкает костяшками на счетах.
И только сотрудник Володя Слоняев не находит себе покоя. Он вертится, шумно
вздыхает и поглядывает на машинистку Настеньку, стараясь привлечь ее взгляд.
Баркасов. В январе текущего тысяча девятьсот тридцать шестого года мы уже имели
сто два процента плана. Год назад мы были бы довольны достигнутым. Но теперь внешняя
обстановка такова, что мы не можем почить на лаврах. И поэтому шаг за шагом движемся
вперед… В феврале мы имели сто четыре процента плана, в марте — сто шесть и, наконец, в
апреле — сто десять. Эти показатели дают нам великую надежду на дальнейший успех.
Тятин. Правильно!
Баркасов. Кто желает высказаться по этому вопросу?
Тятин. Дозвольте мне.
Баркасов. Слово имеет мой заместитель Иван Силыч Тятин.
Тятин неторопливо встает из-за стола, откашливается, выпивает стакан воды и, достав
из кармана гребеночку, тщательно приглаживает прическу. После чего, снова выпив стакан
воды, принимает позу оратора.
Тятин (официальным тоном). Товарищи! Я взял слово для того, чтобы… (Бытовым
голосом.) Алексей Гаврилыч, только сними, понимаешь, трубочку с телефона. Не люблю,
когда телефонные звонки мою речь перебивают. Теряю мысли… (Снова официально.)
Товарищи! Я взял, понимаете ли, слово для того, чтобы подвести итоги нашей полугодовой
работе… Товарищи! Что мы видим в данном отрезке времени? В данном отрезке времени
мы, так сказать, наглядно или, проще сказать, воочию видим достаточно, в сущности, яркие
показатели. Показатели, которые с полной очевидностью сигнализируют нам, иными
словами, дают нам знать, поясняют нам — каковы сами по себе эти показатели как таковые.
И как таковые они сами по себе указывают нам, каковы результаты нашей полугодовой
работы. И мы, учитывая данные показатели…
Баркасов (перебивает). Иван Силыч, да говори ты нормальным человеческим языком!
Тятин. А я как же говорю?
Баркасов. А ты какую-то потустороннюю речь загибаешь. Говори проще, без
ораторского нажима.
Тятин (расстроившись). Нет, Алексей Гаврилыч, без ораторского нажима у меня не
выйдет. Ведь если говорить проще, так и говорить, понимаешь, не о чем. Сто десять
процентов плана. Что же я могу добавить к этой цифре, которая и без того поясняет картину?
(Оживившись.) Сто десять процентов, друзья мои! А?! Ведь это же душа поет!
Баркасов. Кончил?
Тятин. Вообще-то я хотел еще немного сказать, но если ты против речей, то я,