Page 468 - Избранное

Зоя. Право, бросьте этот шутовской тон.
Ядов. Это вовсе не шутовской тон, Зоя Павловна! Это всего лишь тон, несколько
приподнятый над ординарной и тусклой землей и над ее унылыми шаблонами… Однако
простите. Я слушаю вас. Речь несомненно снова пойдет о вашем супруге?
Зоя. Да. Мой муж…
Ядов. Ваш муж — Алексей Гаврилович Баркасов, имеющий незаслуженное счастье
находиться под одной кровлей с вами, — невнимателен к вам, небрежен, равнодушен…
Зоя. Это не совсем так. Я уверена, что он любит меня, но… Нет, вам не понять его. У
вас шутовские слова: "сударыня… плаха… жертвую жизнь…" А тут подлинный факт —
человек и в самом деле может отдать свою жизнь ради работы.
Ядов. Допустим, сударыня.
Зоя. Но только Алеша, по-моему, делает при этом ужасную ошибку. Его работа, мне
кажется, не пострадает, если он поговорит со мной или займется с сыном — решит ему
задачку, расскажет сказку. Ведь это был бы его отдых!
Ядов. Несомненно, мадам! Наполеон сказал: "Отдых — это не бездеятельность, отдых
— перемена впечатлений".
Зоя. Его работа пойдет еще лучше, если он иногда отдохнет от нее в обыденной
семейной жизни.
Ядов. Нет сомнения, сударыня! Кто не умеет разумно отдыхать, тот не умеет работать.
Зоя. Алеша решительно не умеет отдыхать. Он все время только в работе. Он целиком
уходит в свои дела. И, кроме них, ничего не видит и ничего не замечает. Разве это
правильно?
Ядов. О, это чрезвычайно неправильно, сударыня! Скажу более: это ведет к
водевильным результатам.
Зоя. Сегодня уже произошло нечто комическое — он, оказывается, не знал, в каком
классе учится его сын. Ну что это такое?
Ядов. Это? Мои современники, сударыня, на своем грубом диалекте довольно четко
сформулировали это сумеречное состояние души: отрыв от жизни.
Зоя. Правильно! Алеша оторвался от жизни. Он витает в облаках. Вот поэтому я и
хотела посоветоваться с вами… Но только прошу вас — говорите со мной проще, без этих
ваших постоянных афоризмов, от которых у меня что-то путается в голове.
Ядов. Извольте, сударыня. Говорите. Вы получите мой ответ — простейший, как
мычание.
Зоя. Я хотела вас спросить — как исправить эту ошибку Алексея? Что я должна сделать
для того, чтобы он стал таким, как прежде?
Ядов. Зоя Павловна, сначала надо выяснить причину возникновения этой ошибки. При
этом не следует закрывать глаза. Быть может, равнодушие к вам сыграло роковую роль в его
метаморфозе.
Зоя. А в самом деле, может быть, он просто разлюбил меня?
Ядов. Сударыня, это только мое минутное предположение, — быть может, весьма
неосторожное.
Зоя (как бы про себя). Да, да, возможно, что он разлюбил меня. И теперь ему скучно,
неинтересно быть дома. Может быть, он хочет забыться в работе. Ведь прежде было иначе…
Ядов. Спокойней, сударыня…
Зоя. Неужели это так? Неужели он… (Посмотрев в зеркало.) Виктор Эдуардович,
скажите — я хорошенькая? Я еще могу нравиться мужчинам?
Ядов (патетически). Вы?! Боже мой! Вы — ослепительны! Вы — маленькая языческая
богиня, на которую простые смертные не могут смотреть без изумления… О, если б вы
знали, сударыня, как безнадежно и пламенно я вас обожаю!
Зоя. Что за тон?
Ядов. На этот раз мой трагический тон совпадает с моими чувствами. Я несчастен из-за
вас… Входит бабушка Алиса Юрьевна.