Page 228 - Преступление и наказание

— Что вы врете! — дерзко вскричал он, — да и как вы могли, стоя у окна, разглядеть
бумажку? Вам померещилось… на подслепые глаза. Вы бредите!
— Нет, не померещилось! И хоть я и далеко стоял, но я всё, всё видел, и хоть от окна
действительно трудно разглядеть бумажку, — это вы правду говорите, — но я, по особому
случаю, знал наверно, что это именно сторублевый билет, потому что, когда вы стали давать
Софье Семеновне десятирублевую бумажку, — я видел сам, — вы тогда же взяли со стола
сторублевый билет (это я видел, потому что я тогда близко стоял, и так как у меня тотчас
явилась одна мысль, то потому я и не забыл, что у вас в руках билет). Вы его сложили и
держали, зажав в руке, всё время. Потом я было опять забыл, но когда вы стали вставать, то
из правой переложили в левую и чуть не уронили; я тут опять вспомнил, потому что мне тут
опять пришла та же мысль, именно, что вы хотите, тихонько от меня, благодеяние ей
сделать. Можете представить, как я стал следить, — ну и увидел, как удалось вам всунуть ей
в карман. Я видел, видел, я присягу приму!
Лебезятников чуть не задыхался. Со всех сторон стали раздаваться разнообразные
восклицания, всего больше означавшие удивление; но послышались восклицания,
принимавшие и грозный тон. Все затеснились к Петру Петровичу. Катерина Ивановна
кинулась к Лебезятникову.
— Андрей Семенович! Я в вас ошиблась! Защитите ее! Один вы за нее! Она сирота, вас
бог послал! Андрей Семенович, голубчик, батюшка!
И Катерина Ивановна, почти не помня, что делает, бросилась перед ним на колени.
— Дичь! — завопил взбешенный до ярости Лужин, — дичь вы всё мелете, сударь.
«Забыл, вспомнил, забыл» — что такое! Стало быть, я нарочно ей подложил? Для чего? С
какою целью? Что общего у меня с этой…
— Для чего? Вот этого-то я и сам не понимаю, а что я рассказываю истинный факт, то
это верно! Я до того не ошибаюсь, мерзкий, преступный вы человек, что именно помню, как
по этому поводу мне тотчас же тогда в голову вопрос пришел, именно в то время, как я вас
благодарил и руку вам жал. Для чего же именно вы положили ей украдкой в карман? То есть
почему именно украдкой? Неужели потому только, что хотели от меня скрыть, зная, что я
противных убеждений и отрицаю частную благотворительность, ничего не исцеляющую
радикально? Ну и решил, что вам действительно передо мной совестно такие куши давать, и,
кроме того, может быть, подумал я, он хочет ей сюрприз сделать, удивить ее, когда она
найдет у себя в кармане целых сто рублей. (Потому что иные благотворители очень любят
этак размазывать свои благодеяния; я знаю). Потом мне тоже подумалось, что вы хотите ее
испытать, то есть придет ли она, найдя, благодарить? Потом, что хотите избежать
благодарности и чтоб, ну, как это там говорится: чтоб правая рука, что ль, не знала… одним
словом как-то этак… Ну, да мало ль мне мыслей тогда пришло в голову, так что я положил
всё это обдумать потом, но все-таки почел неделикатным обнаружить перед вами, что знаю
секрет. Но, однако, мне тотчас же пришел в голову опять еще вопрос: что Софья Семеновна,
прежде чем заметит, пожалуй, чего доброго, потеряет деньги; вот почему я решился пойти
сюда, вызвать ее и уведомить, что ей положили в карман сто рублей. Да мимоходом зашел
прежде в нумер к госпожам Кобылятниковым, чтоб занести им «Общий вывод
положительного метода» и особенно рекомендовать статью Пидерита (а впрочем, тоже и
Вагнера); 65 потом прихожу сюда, а тут вон какая история! Ну мог ли, мог ли я иметь все эти

65 «Общий вывод положительного метода»… статью Пидерита (а впрочем, тоже и Вагнера)… — Под
этим названием в Петербурге в начале 1866 года под редакцией Н. Неклюдова был издан сборник статей,
представлявший собой, по замыслу редактора, популярный свод новейших естественнонаучных и
социологических идей Запада. В числе этих статей были работы немецких ученых-позитивистов физиолога
Т. Пидерита «Мозг и дух. Очерк физиологической психологии для всех мыслящих читателей» (где духовная
деятельность связывалась с деятельностью мозга) и экономиста А. Вагнера «Законосообразность в,
по-видимому, произвольных человеческих действиях с точки зрения статистики», представлявшая
популяризацию теории бельгийского статистика и социолога А. Кетле о неизменности основных законов
общественной жизни (см. прим. 16).