Page 407 - Избранное

Тогда мы обрадовались и сказали:
— Ах, вон что! — и сели на этот пароход "Короленко". И поехали.
А боцман нам говорит:
— Глядите, в Астрахани не пугайтесь, если обратно найдете другое название.
Но мы говорим:
— Нет, это навряд ли будет. Поскольку это "Короленко" — выдающийся писатель.
В общем, до Астрахани доехали благополучно. А оттуда мы дернули по суше.
Так что дальнейшая судьба парохода нам была неизвестна.
Но можно не сомневаться, что это наименование так при нем и осталось. На вечные
времена. Тем более что Короленко умер. А Пенкин был жив, и в этом была основная его
неудача, доведшая его до переименования.
Так что тут неудача заключается скорей всего даже в том, что люди бывают, что ли,
живы. Нет, пардон, тут вообще даже не понять, в чем кроется сущность неудачи. С одной
стороны, нам как будто бы иной раз выгодно быть неживым. А с другой стороны, так
сказать, покорно вас за это благодарю. Удача сомнительная. Лучше уж не надо. А вместе с
тем быть живым вроде как тоже в этом смысле относительная неудача.
Так что тут, как бы сказать, с двух сторон теснят человека неприятности.
Вот почему этот маленький, вроде недоумения, пустячок мы поместили в ряду наших
рассказов о неудачах.
Однако, кроме как на Волге, большие неудачи случаются также в банях.
Предлагаем вашему вниманию рассказ о подобной неудаче.

РАССКАЗ О БАНЯХ И ИХ ПОСЕТИТЕЛЯХ

В свое время мы чего-то такое писали насчет бань. Сигнализировали опасность.
Дескать, голому человеку номерки некуда деть, и так далее.
Прошло после того несколько лет.
Затронутая нами проблема вызвала горячие дискуссии в банно-прачечном тресте. В
результате чего кое-где в банях отвели особые ящики, куда каждый пассажир может класть
свою какую ни на есть одежду. После чего ящик замыкается на ключ. И пассажир с
радостной душой поспешает мыться. И там привязывает этот ключ к шайке. Или в крайнем
случае не выпускает его из рук. И как-то там моется.
Короче говоря, несмотря на это, вот какие события развернулись у нас в одной из
ленинградских бань.
Один техник захотел у нас после мытья, конечно, одеться. И вдруг он с ужасом
замечает, что весь его гардероб украли. И только вор, добрая душа, оставил ему жилетку,
кепку и ремень.
Он прямо ахнул, этот техник. И сам без ничего стоит около ящика своего — и прямо не
имеет никакой перспективы. Он стоит около ящика в чем его мама родила и руками
разводит. Он ошеломлен.
А он — техник. Не без образования. И он прямо не представляет себе, как он теперь
домой пойдет. Он прямо на ногах качается.
Но потом он сгоряча надевает на себя жилетку и кепку, берет в руки ремень и в таком,
можно сказать, совершенно отвлеченном виде ходит по предбаннику, мало чего соображая.
Некоторые из публики говорят:
— В этой бане каждый день кражи воруют.
Наш техник, имея головокружение, начинает говорить уже на каком-то старорежимном
наречии с применением слов "господа". Это он, наверно, от сильного волнения подрастерял
некоторые свойства своей новой личности.
Он говорит:
— Меня, господа, главное интересует, как я теперь домой пойду.
Один из не мывшихся еще говорит: