Page 411 - Избранное

— Он не хотел удирать! Вы видели наглые речи. Ведите его в милицию. Держите его
крепче. Такие у меня завсегда убегают.
Я говорю:
— Братцы, я штраф заплачу. Я не отказываюсь. Не вертите мне руки.
Кто-то говорит:
— Пущай предъявит документы, и возьмите с него штраф. Чего его зря волочить в
милицию? Провинность у него, в сущности, не так крупная.
Сторожу и нескольким добровольцам охота волочить меня в милицию, но под
давлением остальной публики сторож, страшно ругаясь, берет с меня штраф и с видимым
сожалением отпускает меня восвояси.
Я иду со своим велосипедом, покачиваюсь. У меня шумит в голове, и в глазах
мелькают круги и точки.
Я бреду с развороченной душой.
Я по дороге сгоряча произношу нелепую фразу: "Боже мой". Я массирую себе руки и
говорю в пространство:
"Фу!"
Я выхожу на набережную и снова сажусь на свою машину, говоря:
"Ну ладно, чего там. Подумаешь — нашелся фон-барон, руки ему не верти".
Я тихо еду по набережной. Я позабываю грубоватую сцену. Мне рисуются прелестные
сценки из недалекого будущего.
Вот я, предположим, еду на велосипеде с колесьями, похожими друг на друга как две
капли воды.
Вот я сворачиваю на эту злосчастную аллейку. Чей-то смех раздается. Я вижу —
сторож идет в мягкой шляпе. В руках у него цветочек — незабудка или там осенний
тюльпан. Он вертит цветочком и, смеясь, говорит:
— Ну, куда ты заехал, дружочек? Чего это ты сдуру не туда сунулся? Экий ты,
милочка, ротозей. А ну, валяй обратно, а то я тебя оштрафую не дам цветка.
Тут, тихо смеясь, он подает мне незабудку. И мы, полюбовавшись друг другом,
расстаемся.
Эта тихая сценка услаждает мое страдание. Я бодро еду на велосипеде. Я верчу ногами.
Я говорю себе: "Ничего. Душа не разорвется. Я молод. Я согласен сколько угодно ждать".
Снова радость и любовь к людям заполняют мое сердце. Снова им хочется сказать
что-нибудь хорошее или крикнуть: "Товарищи, мы строим новую жизнь, мы победили, мы
перешагнули через громадные трудности, — давайте все-таки уважать друг друга".
С переполненным сердцем я вернулся домой и записал эту сценку, которую вы сейчас
читаете.
Это случилось в прошлом году, и с тех пор подобных происшествий с нами уже не
было, из чего мы заключаем, что подобное боевое настроение среди служащих по охране
зеленых насаждений идет на убыль. И это очень хорошо. А то это слишком неприятная
неудача, с которой следует бороться со всей энергией.
Другой случай весьма досадной неудачи мы как-то раз наблюдали в деревне, среди
полей и равнин. И он нас не менее огорчил, чем этот.

РАССКАЗ ОБ ИМЕНИННИЦЕ

Однажды я поехал в деревню Борки. Мне туда надо было по делу.
От станции до этой деревни было не так много. Может быть, километра три. Но
пешком я идти не рискнул. Весенняя грязь буквально доходила до колена.
Возле самой станции, у кооператива, стояла крестьянская подвода. Немолодой мужик в
зимней шапке возился около лошади.
— А что, дядя, — спросил я, — не подвезешь ли меня до Борок?
— Подвезти можно, — сказал мужик, — только даром мне нет расчету тебя подвозить.