Page 435 - Избранное

трудового народа. Неужели вы не видите? Это есть ваше ослепление. И я призываю вас идти
на борьбу за рабоче-крестьянское трудовое дело".
24. Толпа заволновалась.
Начальник караула подъесаул Сенин, закричав: "Не надо слов", вытащил наган и
бросился к Подтелкову.
Но тут палач снова приступил к своим обязанностям, и через несколько минут все было
кончено.
Так погиб донской казак Усть-Хоперской станицы, Медведицкого округа, сын
трудового народа Федор Подтелков.
И в этом было мужество, воля и долг революционера. Тот долг, который выше личных
чувств и страха смерти.
И имя Федора Подтелкова надо всем знать не менее, чем прославленные имена других
революционных героев.
Кстати, в приказе о расстреле всего отряда перечислены семьдесят шесть человек. А
внизу, перед самой подписью какого-то контрреволюционера Попова, указано в "А трое не
заявили о своей личности".
Жаль, что мы не знаем имена этих трех революционеров, у которых хватило мужества
и презрения не заявить о своей личности.
25. Вот еще героический рассказ о французском революционере Луи Бланки
(1805-1881).
Это был такой неустрашимый человек, что читать о нем просто поразительно.
Его два раза приговаривали к смертной казни. Три раза он был ранен в уличных
схватках с полицией. Дважды его изгоняли из его любезного отечества. И много раз его
бросали в тюрьму под надзор полиции.
Это был тот самый Бланки, у которого тридцать восемь лет жизни ушло на тюрьмы и
ссылки.
Можно представить, какой был натиск на этого революционера.
Но это не меняло его настроения. И он буквально в тот же день по выходе из тюрьмы
снова всякий раз с неукротимой энергией принимался за свою революционную работу.
Его программа выражалась в таких его словах: раньше народ угнетали знать и
духовенство. А сейчас народ угнетают знать, духовенство и финансовая аристократия. И с
этим надо покончить.
И вот в течение пятидесяти лет он был просто гроза для своего правительства.
26. Это был тот самый Бланки, о котором Тьер сказал свою историческую фразу. Дело
в том, что 18 марта 1871 года в Париже была провозглашена Коммуна. И Бланки за
несколько дней до восстания был арестован и брошен в тюрьму.
Тогда парижские коммунисты вошли в переговоры с Версальским правительством. Они
предложили правительству обменять Бланки на одно довольно важное духовное лицо. Дело
в том, что они захватили парижского архиепископа. И вот теперь они хотели поменять
одного на другого.
И, значит, послали Версальскому правительству извещение, что они эту духовную
особу — крайне нужного правительству архиепископа — могут отдать в обмен на Бланки.
Член Версальского правительства кровавый Тьер, несмотря на пламенные просьбы
духовенства, отказался произвести эту мену. И он сказал такую историческую фразу:
"Вернуть им Бланки — это то же самое, что послать им в помощь целый армейский
корпус".
И это было правильно сказано.
Так вот, после разгрома Коммуны Бланки просидел семь лет в тюрьме в Новой
Каледонии.
Но за три года до смерти его выпустили.
27. И вот из тюрьмы вышел седой, почтенный семидесятитрехлетний старик — ученый
и революционер.