Page 440 - Избранное

ворот стоял часовой.
И вот однажды в июльский день по данному сигналу Кропоткин бросился к воротам.
Причем это было так неожиданно, что конвойный солдат в первую минуту растерялся.
И благодаря этому Кропоткин выиграл несколько шагов.
С криком: "Держи!" — конвойный побежал за арестантом и несколько раз пытался
ударить его штыком, бросая вперед руку с ружьем, но безуспешно. Причем не стрелял,
вероятно уверенный, что арестанта поймают у ворот.
41. Но у ворот специальный человек (приятель Веймара) отвлек внимание часового. Он
ему что-то рассказывал, и часовой слушал развесив уши.
Тогда Кропоткин, сбросив для легкости арестантский халат, побежал быстрей.
Конвойный приготовился стрелять, но, к счастью, в ворота въехали крестьянские подводы с
фуражом, и Кропоткин успел за ними скрыться.
И вот еще несколько усилий — и Кропоткин в воротах. И за воротами он видит лихача.
Но тут он с ужасом замечает, что в пролетке лихача сидит какой-то блестящий
гвардейский офицер.
Была секунда, когда Кропоткин замер. И не знал, что ему делать.
Но офицер закричал:
— Скорей же, черт побери, прыгай!
Кропоткин одним духом прыгнул в экипаж. Офицер протянул ему складной цилиндр и
плащ и сам, вскочив с сиденья и потрясая револьвером, закричал кучеру страшным голосом:
— Гони!.. Убью!..
И великолепный призовой рысак рванул что есть мочи.
42. Сзади раздались крики: "Держи!" И прогремело несколько выстрелов. Но было
поздно.
Рысак уже был далеко. И гвардейский офицер (а это был переодетый друг Кропоткина
— отважный доктор Веймар) спокойно откинулся на спинку сиденья. И теперь в экипаже
ехали роскошные господа — офицер и барин в цилиндре и в крылатке. И проходящие
жандармы отдавали честь, хотя где-то вдалеке продолжали кричать: "Держи!"
Беглецы выехали на Каменноостровский и вскоре были на квартире у своих друзей.
Однако тут находиться было небезопасно. И Кропоткин уехал за город. А через два дня
был уже в Финляндии. И оттуда перебрался в Швецию.
Родных Кропоткина продержали два месяца в тюрьме, но, видя, что они ни при чем,
отпустили. И это так радостно, что из семьи Кропоткина никто не пострадал.
И храбрый доктор Веймар тоже не пострадал. О нем, собственно, никто даже и не знал.
И только потом все это выяснилось.
Вот какие бывают врачи и доктора. И это весьма приятно знать. И даже у таких врачей
хочется лечиться.
43. В общем, поступки, подобные рассказанным в этих трех новеллах, нас тоже трогают
своим величием и мужеством.
А что касается до работников науки и искусства, то многие из них в этом смысле были
на должной высоте. И некоторые их поступки тоже нас поражают своим величием.
И тут мы для примера и доказательства приводим несколько заметок о доблестных и
славных делах деятелей этого рода.
Итальянский ученый Лацциаро Спалланциапи (умер в 1799 году), изучая жизненные
процессы человеческого организма, произвел множество опытов над самим собой. Он
вводил в кровь различные микробы и для наблюдения над пищеварением проглатывал
малосъедобные и вовсе несъедобные вещества. Умирая, он скачал: "У меня плохое сердце, и
я прошу — тотчас после моей смерти исследуйте его получше, быть может, это даст новый
факт для изучения сердечных болезней".
Микеланджело всю колоссальную мощь и страстность своей личности отдал живописи,
в ущерб всей своей жизни. Работая в Ватикане над своими гениальными фресками, он
нередко дни и ночи проводил на лесах, лежа в неудобной позе под самым потолком. Ночью