Page 431 - Избранное

цензором Никитенко о повешенном декабристе Рылееве.
Вот что пишет Никитенко:
"Я не знаю другого человека, который обладал такой притягательной силой, как
Рылеев. Он с первого взгляда вселял в вас как бы предчувствие того обаяния, которому вы
неизбежно должны были подчиниться при близком знакомстве. Стоило улыбке озарить его
лицо, стоило поглубже взглянуть в его удивительные глаза, чтобы всем сердцем
безвозвратно отдаться ему. И я на себе испытал чарующее действие его гуманности и
доброты".
Вот как Никитенко описывает "злодея" Рылеева.
И мы, прочитав эти строчки, в предчувствии всего хорошего переходим к
историческим новеллам об этих борцах за революцию.
12. Вот рассказ о Рылееве. Рылеев был поэт. Он был дворянин и офицер. Но это не
помешало ему написать такие агитационные строчки:

Долго ль русский народ
Будет рухлядью господ,
И людями, как скотами,
Долго ль будут торговать?

Он был мужественный революционер. И перед 14 декабря он выступал за немедленное
восстание против царя.
И накануне, вместе со своим другом Н. Бестужевым, он обошел несколько полков и
призывал солдат к выступлению.
Больше того — он останавливал солдат на улице и вел с ними беседу.
И вот наступил день восстания.
Уже прогремели" ружейные выстрелы, и два враждебных лагеря замерли в некоторой
нерешительности.
Мятежники стояли в каре у сената, а царские войска теснились около строящегося
Исаакиевского собора.
И был момент, когда восставшие получили моральный перевес.
И об этом моменте Николай I так пишет в своих записках:
"Уже пули просвистели мне чрез голову. Рабочие Исаакиевского собора из-за заборов
начали кидать в нас поленьями. Надо было решиться положить скорый конец, иначе бунт
мог сообщиться черни, и тогда войска были бы в самом трудном положении".
13. И тогда царский генерал Васильчиков сказал Николаю:
— Ваше величество, нужна картечь.
Государь сказал:
— Вы хотите, чтобы я в первый день моего царствования пролил кровь моих
подданных?
— Чтобы спасти империю, — сказал генерал.
И тотчас пушки были поставлены против сената.
Николай I сам скомандовал:
— Пали!
И первый выстрел загрохотал.
"Первый выстрел, — пишет Николай, — ударил высоко в здание сената, и мятежники
отвечали неистовыми криками и беглым огнем".
И тогда Рылеев снял шапку, подошел к Бестужеву и обнял его. Он сказал:
— Последние минуты наши близки. Но это минуты нашей свободы. Мы дышали ею. И
я теперь охотно отдам за них мою жизнь.
Вы понимаете, что он сказал? Он сказал, что сейчас все будет кончено, но что даже за
минутное ощущение свободы, которое он сегодня испытал, он без сожаления отдает свою
жизнь.