Page 42 - Начинали вместе… с простыми японцами! : (Курильские острова: 1945–1950 гг.)

Анатолий Самолюк
Анатолий Самолюк
бы через Дальневосточный военный округ сломать хребет отдельным на-
чальникам воинских частей, не понимающим важность вопроса предостав-
ления необходимых помещений для школ и создания условий для работы
школ и учителей, а также учреждений гражданского управления. Особенно
таким, как, например, подполковник Акимов...»
Вот и подходил к завершению первый послевоенный 1946 год на советских
Курилах. Все это время «новые» курильчане и японцы присматривались друг к
другу как в работе, так, если доводилось, и за накрытым столом. В воспомина-
ниях россиян, живших в те годы на островах, среди японцев было немало тех,
кто охотно помогал им наладить жизнь в неизведанном краю. Ведь далеко не
все переселенцы брали с собой все необходимое для будущего обустройства – у
кого-то просто не имелось никакого имущества. Зачастую на Курилы ехали люди
из регионов, бывших под оккупацией, откуда фашисты выгребли все подчистую,
часто не оставив не успевшим уйти советским семьям даже простенькой посуды.
Однако были и непримиримые японцы, относившиеся к нашим людям
как к врагам. Их тоже понять можно, ведь подоплеку обретения Курил Япони-
ей знали преимущественно политики, а дело простого люда – трудиться и еще
много раз трудиться, а в трудный час – защищать ставшие родными земли.
К воспоминаниям курильчан мы еще вернемся, а сейчас прочтем, что писали
«наверх» о курильском японском населении местные власти:
«В ряде населенных пунктов, там, где мы располагали русскими пере-
водчиками, проведены беседы и митинги, посвященные 29-й годовщине Ок-
тября. На митинге в г. Курильске выступил служитель культа (священник)
Ханаво-Зенгу, который проанализировал, как нужно понимать революции,
какая между ними разница, почему русская революция 1917 г. называется
социалистической и чего добился русский народ? Он заявил: «Нас учили, вос-
питывали, а в свою очередь мы воспитывали народ в духе вражды ко всему
русскому, но на самом деле, на практике мы увидели обратное».
После митинга, вечером 7 ноября, у Ханаво-Зенгу была организована гу-
лянка японцев с выпивкой. Контролер сберкассы т. Алеева, проживающая
на квартире у Ханаво-Зенгу, угостила последнего спиртом. Она налила пол-
стакана спирта и разбавила его водой. Ханаво-Зенгу отказался и потребо-
вал чистого спирта. Алеева выполнила его желание и налила больше пол-
стакана чистого спирта, который Ханаво-Зенгу выпил залпом. После этого

гулянка продолжилась. Ханаво-Зенгу пил, веселился, но 8 ноября ему сдела-
лось плохо, а 9 ноября он умер. Родные не разрешили анатомировать труп.
Смерть Ханаво-Зенгу является подозрительной, ибо от 50 грамм спир-
та он сгореть не мог, так как после употребления он около 20 часов чув-
ствовал себя хорошо. Напрашивается вывод, что Ханаво-Зенгу умер на почве
отравления людьми, которым не понравилось его выступление на митинге.
Некоторая часть японского населения, узнав из неизвестных источни-
ков о предстоящей репатриации японских граждан на собственные острова
Японии, ведет интенсивную подготовку к этому: в результате резко пони-
зилась дисциплина и отношение к работе.

40