Page 22 - На дне

Лука . А вот в том, что я на печь залез.
Пепел . А… зачем ты там возиться начал?
Лука . Затем, значит, что – жарко мне стало… на твое сиротское счастье… И – опять
же – смекнул я, как бы, мол, парень-то не ошибся… не придушил бы старичка-то…
Пепел . Да-а… я это мог… ненавижу…
Лука . Что мудреного? Ничего нет трудного… Часто эдак-то ошибаются…
Пепел (улыбаясь) . Ты – что? Сам, что ли, ошибся однажды?
Лука . Парень! Слушай-ка, что я тебе скажу: бабу эту – прочь надо! Ты ее – ни-ни! – до
себя не допускай… Мужа – она и сама со света сживет, да еще половчее тебя, да! Ты ее,
дьяволицу, не слушай… Гляди – какой я? Лысый… А отчего? От этих вот самых разных
баб… Я их, баб-то, может, больше знал, чем волос на голове было… А эта Василиса – она…
хуже черемиса!
Пепел . Не понимаю я… спасибо тебе сказать, или ты… тоже…
Лука . Ты – не говори! Лучше моего не скажешь! Ты слушай: которая тут тебе
нравится, бери ее под руку, да отсюда – шагом марш! – уходи! Прочь уходи…
Пепел (угрюмо) . Не поймешь людей! Которые – добрые, которые – злые?.. Ничего не
понятно…
Лука . Чего там понимать? Всяко живет человек… как сердце налажено, так и живет…
сегодня – добрый, завтра – злой… А коли девка эта за душу тебя задела всурьез… уйди с ней
отсюда, и кончено… А то – один иди… Ты – молодой, успеешь бабой обзавестись…
Пепел (берет его за плечо) . Нет, ты скажи – зачем ты все это…
Лука . Погоди-ка, пусти… Погляжу я на Анну… чего-то она хрипела больно… (Идет к
постели Анны, открывает полог, смотрит, трогает рукой.)

Пепел задумчиво и растерянно следит за ним.

Исусе Христе, многомилостивый! Дух новопреставленной рабы твоей Анны с миром
прими…
Пепел (тихо) . Умерла?.. (Не подходя, вытягивается и смотрит на кровать.)
Лука (тихо) . Отмаялась!.. А где мужик-то ее?
Пепел . В трактире, наверно…
Лука . Надо сказать…
Пепел (вздрагивая) . Не люблю покойников…
Лука (идет к двери) . За что их любить?.. Любить – живых надо… живых…
Пепел . И я с тобой…
Лука . Боишься?
Пепел . Не люблю…

Торопливо выходят. Пустота и тишина. За дверью в сени слышен глухой шум,
неровный, непонятный. Потом – входит Актер .

Актер (останавливается, не затворяя двери, на пороге и, придерживаясь руками за
косяки, кричит) . Старик, эй! Ты где? Я – вспомнил… слушай. (Шатаясь, делает два шага
вперед и, принимая позу, читает.)

Господа! Если к правде святой
Мир дорогу найти не умеет, –
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!

Наташа является сзади Актера в двери.