Page 422 - Избранное

чего-то такое неладное. То есть, вернее, родственники его видят, что лежит бездыханное
тело и никаких признаков жизни не дает. И пульс у него не бьется, и грудка не вздымается, и
пар от дыхания не садится на зеркальце, если это последнее преподнести к ротику.
Тут, конечно, все соображают, что старичок тихо себе скончался, и, конечно, поскорей
делают разные распоряжения.
Они торопливо делают распоряжения, поскольку они всей семьей живут в одной
небольшой комнате. И кругом — коммунальная квартира. И старичка даже поставить,
извините, некуда, — до того тесно. Тут поневоле начнешь торопиться.
А надо сказать, что этот заснувший старикан жил со своими родственниками. Значит,
муж, жена, ребенок и няня. И, вдобавок, он, так сказать, отец, или, проще сказать, папа его
жены, то есть ее папа. Бывший трудящийся. Все как полагается. На пенсии.
И нянька — девчонка шестнадцати лет, принятая на службу на подмогу этой семье,
поскольку оба два — муж и жена, то есть дочь его папы, или, проще сказать, отца, — служат
на производстве.
Вот они служат и, значит, под утро видят такое грустное недоразумение — папа
скончался.
Ну, конечно, огорчение, расстройство чувств: поскольку небольшая комнатка и тут же
лишний элемент.
Вот этот лишний элемент лежит теперь в комнате, лежит этакий чистенький,
миленький старичок, интересный старичок. Он лежит свеженький, как увядшая незабудка,
как скушанное крымское яблочко.
Он лежит и ничего не знает, и ничего не хочет, и только требует до себя последнего
внимания.
Он требует, чтобы его поскорей во что-нибудь одели, отдали бы последнее "прости" и
поскорей бы где-нибудь захоронили.
Он требует, чтобы это было поскорей, поскольку всетаки одна комната и вообще
стеснение. И поскольку ребенок вякает. И нянька пугается жить в одной комнате с
умершими людьми. Ну, глупая девчонка, которой охота все время жить, и она думает, что
жизнь бесконечна. Она пугается видеть трупы. Она дура.
Муж, этот глава семьи, бежит тогда поскорей в районное бюро похоронных процессий.
И поскорее оттуда возвращается.
— Ну, — говорит, — все в порядке. Только маленько с лошадьми зацепка. Колесницу,
говорит, хоть сейчас дают, а лошадей раньше, как через четыре дня, не обещают.
Жена говорит:
— Я так и знала. Ты, говорит, с моим отцом завсегда при жизни царапался и теперь не
можешь ему сделать одолжение — не можешь ему лошадей достать.
Муж говорит:
— А идите к черту! Я не верховой, я лошадьми не заведую. Я, говорит, и сам не рад
дожидаться столько времени. Очень, говорит, мне глубокий интерес все время твоего папу
видеть.
Тут происходят разные семейные сцены. Ребенок, не привыкший видеть неживых
людей, пугается и орет благим матом.
И нянька отказывается служить этой семье, в комнате которой живет покойник.
Но ее уговаривают не бросать профессию и обещают ей поскорей ликвидировать в
комнате смерть.
Тогда сама мадам, уставшая от этих делов, поспешает в бюро, но вскоре возвращается
оттуда бледная как полотно.
— Лошадей, — говорит, — обещают не так скоро. Если б мой муж, этот дурак,
оставшийся в живых, записался, когда ходил, тогда через три дня. А коляску, говорит,
действительно, хоть сейчас дают.
И сама одевает поскорей своего ребенка, берет орущую няньку и в таком виде идет в
Сестрорецк — пожить у своих знакомых.