Page 420 - Избранное

спортивных брючках в один прекрасный день явился к нам в ленинградский Литфонд, где и
рассказал нам эту свою историю.
И мы ему дали за этот рассказ сто рублей на билет, с тем чтоб он ехал к себе на родину.
И он нам сказал:
— Эта сумма мне хватит, чтобы уехать. А я бы желал прожить еще тут неделю. Мне бы
этого очень хотелось.
Но мы ему сказали:
— Уезжайте теперь. И лучше всего устройтесь там, у себя, на работу. И параллельно с
этим пишите иногда хорошие стихи. Вот это будет правильный для вас выход.
Он сказал:
— Да, я так, пожалуй, и сделаю. И я согласен, что молодые авторы должны, кроме
своей поэзии, опираться еще на что-нибудь другое. А то вон что получается. И это
правильно, что за это велась кампания.
И, поблагодарив нас, он удалился. И мы, литфондовцы, подумали словами поэта:

О, как божественно соединение,
Извечно созданное друг для друга,
Но люди, созданные друг для друга,
Соединяются, увы, так редко.

На этом заканчивается история с начинающим поэтом, и начинается другая история,
еще более исключительная.
Там совсем другое дело, чем с поэтом, случилось с одним работником. Причем то, что с
ним случилось, для него была крупнейшая неудача, а для других — мы бы этого не сказали.
В общем, вот что с ним произошло.

РАССКАЗ О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРОГО ВЫЧИСТИЛИ ИЗ ПАРТИИ

Еще в первую чистку вычистили из партии одного человечка.
Он каким-то там у них был по линии инвалидов-парикмахеров и брадобреев.
Причем вычистили его по бытовому признаку — он слишком выпивать любил. У него
была такая вообще бурлацкая натура. Он чуть что за воротник заливал. И не всегда твердо
стоял на ногах.
Так что если он из брадобреев, а не в канцелярии, то он мог бы причинить физические
увечья любому из клиентов. Не говоря уж о порче пациентам мировоззрения и так далее.
В общем, его, наверное, я так думаю, вычистили под лозунгом: "худая трава с поля
вон".
И с этими словами его вычистили.
А больше никаких дел он за собой не замечал.
Он считал себя всецело на высоте положения. Он энергично работал, ни в чем таком
особенном замешан не был, и вообще он удивился, зачем его вычистили.
Он очень что-то расстроился.
Думает: "Сколько лет я крепился и сдерживал порывы своей натуры. Сколько лет,
думает, я себе ничего такого особенного не позволял. Вел себя порядочно. И не допускал
никаких эксцессов. И вдруг — пожалуйте бриться. А что касается выпивки, то почему бы и
не так?"
Комиссии он ничего не сказал, но подумал: "Ах, вот как".
И, значит, придя домой, хорошенько выпил, нахлестался, можно сказать, побил
супругу, разбил стекла в дворницкой и исчез на пару дней.
Где он мотался — неизвестно. Только пришел с поколоченной мордой, рваный и без
пальто.
И жильцам сказал: