Page 452 - Избранное

раньше нарезал яблоко, отложил перочинный нож на столик, дожрал остатки и говорит мне
довольно громко:
— Да вы с ним перестаньте разговор поддерживать. Это психические. Не видите, что
ли?
Тут я поглядел на всю честную компанию и вижу — батюшки мои! Да ведь это
действительно ненормальные едут со сторожем. И который длинноволосый —
ненормальный. И который все время хохочет. И безрукий тоже. На нем просто смирительная
рубашка надета — руки скручены. И сразу не разобрать, что он с руками. Одним словом,
едут ненормальные. А этот усатый ихний сторож. Он их перевозит.
Гляжу я на них с беспокойством и нервничаю — еще, думаю, черт их побери, задушат,
раз они психические и не отвечают за свои поступки.
Только вдруг вижу — один ненормальный, с черной бородой, мой сосед, поглядел
своим хитрым глазом на перочинный ножик и вдруг осторожно берет его в руку.
Тут у меня сердце екнуло и мороз по коже прошел. В одну секунду я вскочил,
навалился на бородатого и начал у него ножик отбирать.
А он отчаянное сопротивление мне оказывает. И прямо меня норовит укусить своими
бешеными зубами.
Только вдруг усатый сторож меня назад оттягивает.
— Чего вы, — говорит, — на них навалились, как вам, право, не совестно. Это ихний
ножик. Это не психический пассажир. Вот эти трое — да, мои психические. А этот пассажир
просто едет, как и не вы. Мы у них ножик одалживали — попросили. Это ихний ножик. Как
вам не совестно!
Которого я подмял, говорит:
— Я же им ножик давай, они же на меня и накидываются. Душат за горло. Благодарю
— спасибо. Какие странные поступки с ихней стороны. Да, может, это тоже психический.
Тогда, если вы сторож, вы за ним получше глядите. Эвон, накидывается — душит за горло.
Сторож говорит:
— А может, и он тоже психический. Пес его разберет. Только он не с моей партии.
Чего я за ним буду зря глядеть. Нечего мне указывать. Я своих знаю.
Я говорю задушенному:
— Я извиняюсь, я думал — вы тоже ненормальный.
— Вы, — говорит, — думали. Думают индейские петухи… Чуть, сволочь, не задушили
за горло. Разве не видите, что ли, ихний безумный взгляд и мой — натуральный.
— Нет, — говорю, — не вижу. Напротив, говорю, у вас тоже в глазах какая-то муть, а
борода тычком растет, как у ненормального.
Один психический — этот самый помещик — говорит:
— А вы дерните его за бороду — вот он и перестанет ненормальности говорить.
Бородатый хотел закричать, но тут мы приехали на станцию Игрень, и наши
психические со своим проводником вышли. И вышли они довольно в строгом порядке.
Только что безрукого пришлось слегка подталкивать.
А после кондуктор нам сказал, что на этой станции Игрень как раз имеется дом для
душевнобольных, куда иной раз возят таких психических. И как же их еще возить? Не в
собачьей теплушке же. Обижаться нечего.
Да я, собственно, и не обижаюсь. А вот которого я подмял, тот действительно
обиделся. Он долго глядел на меня хмуро и с испугом следил за каждым моим движением. А
после, не ожидая от меня ничего хорошего, перешел с вещами в другое отделение.
Пожалуйста. Ничего не имею против.
А когда он ушел и я остался один, мне стало весело и смешно от всего того, что со
мной произошло. И этот маленький случай показался мне удивительно забавным
происшествием, основанным на не совсем удачной перевозке психических.
И я, посмеявшись, хорошо заснул. И утром встал в хорошем настроении. Так что иной
раз и неудача оборачивается удачей.