Page 455 - Избранное

лаборанта и осветителя исполненной.
Теперь почти все сказано, и нам осталось любезно попрощаться с читателем, чтобы
вполне закончить наше сочинение.
Ах да, долг вежливости требует попрощаться с буржуазным философом, с которым мы
в свое время в детстве воспитывались.
И поэтому вы, надеюсь, поймете наши чувства я не посетуете на небольшую задержку
в окончании.

ПРОЩАНИЕ С ФИЛОСОФОМ

Философ был принят нами вместе с двумя какими-то министрами без портфеля,
заехавшими просто так представиться и узнать, как и чего бывает.
Беседа протекала за чашкой чая.
И министры остались до того довольны любезной беседой, что от восхищения еле
могли дойти до своих автомобилей. И в книге почетных посетителей они елейным тоном
написали, что ничего подобного они не испытывали в своей жизни. И что это превзошло все
их ожидания. И что они были бы рады, если б это продолжалось всю жизнь.
Беседа продолжалась два часа, из которых полтора часа ушло на обмен этих
любезностей. Но в передней гости задержались.
— Последнее время, — сказал философ, — я что-то опять стал увлекаться
социализмом. Вы знаете, это действительно может получиться неплохо. Не знаю, как у вас,
но на другие страны я очень надеюсь. Они возьмут от нас несколько светлых идей. Плюс
ваши идейки. И может получиться очень, очень мило.
— Что же от вас они возьмут? Простите.
— Ну, там пустяки. Об чем говорить. Ну, там собственность, что ли. Капитал. Ну,
небольшой. А? Пожалуйста. Все равно вам без этого не обойтись… Все равно вы незаметно
приплывете к нашим берегам. Так что не будем о деньгах спорить. А кроме того… Ну, домик
там… Клочок собственной землишки. Дачка.
— Если вы для себя, а не для эксплуатации, то можете и дачку иметь.
— То есть что значит для себя? Нет, господа, всетаки это все, простите, вздор. Наше
дело более гармонично. Богатство, капитал дает человеку по крайней мере уверенность. Он
дает независимость. А тут где независимость я буду искать? Тут вы меня суете в лапы к
людям. У них искать независимость? Да, может, мне попадется какое-нибудь свирепое
начальство, так ведь оно меня в бараний рог согнет, если что-нибудь не по нем. И я пикнуть
не посмею. Без денег я буду более беззащитен, чем где-либо.
— Сударь, вы говорите о буржуазном строе? У нас есть общественность, прессами
новый уклад жизни, которые не позволят вас сгибать, если вы правы. А потом — ваш строй
весьма ведь немногим дает независимость. Единицам.
— Ну и что же… Ну хорошо, он дает немногим, богатым, удачникам. Остальные
стремятся к этому, надеются. Это — борьба.
— Но их надежды почти всегда разбиты. А мы хотим жизнь сделать такой, чтобы
надежды оправдывались. У нас сейчас, сэр, революция, но тем не менее у нас человек,
желающий работать, уверен, что он работу найдет. Вот вам надежды, которые уже
оправдываются. И это дает огромную уверенность, чего нет у вас.
— Ну, предположим, — сказал философ. — Но вот, скажем, мне пятьдесят три года. А
в эти годы, господа, я должен быть богат. Ну, не богат, ну, иметь что-то. Иначе я, как бы
сказать, не участвую в жизни. То есть участвую, но меня уже обходят. Меня уже принимают
с поправкой на мое состояние. А у меня, господа, отнюдь не меньше желаний. Господа
министры, поддержите.
Министры говорят:
— Да уж ясно уж. Что ж уж об этом говорить. Чточто, а уж желаний-то сколько
угодно-с!