Page 55 - Мартин Иден

грамматикой, математикой и поэзией на сегодня было покончено. – Вначале
у него не было особых преимуществ. Его отец был кассиром в банке, но
много лет страдал чахоткой, умер в Аризоне, и после его смерти мистер
Батлер, его еще звали просто Чарльз Батлер, оказался один в целом свете.
Видите ли, отец был из Австралии, так что в Калифорнии родных у него не
было. Он пошел работать в типографию – я слышала это от него много раз
– и вначале получал три доллара в неделю. Теперь же его годовой доход

тридцать тысяч, не меньше. Как он этого достиг? Он был честен,
добросовестен, усерден и бережлив. Он отказывал себе в удовольствиях, не
то что большинство молодых людей. Он взял себе за правило каждую
неделю откладывать определенную сумму, как бы это ни было трудно.
Вскоре он, разумеется, зарабатывал уже не три доллара в неделю, а больше,
и чем выше становился его заработок, тем больше он откладывал.
Днем он работал, а после работы посещал вечернюю школу. Он всегда
думал о будущем. Потом он поступил в полную среднюю школу, тоже
вечернюю. Ему было только семнадцать лет, а он уже прекрасно
зарабатывал в качестве наборщика, но он был честолюбив. Он хотел
выдвинуться, а не только зарабатывать на хлеб, и готов был на многие
лишения, чтобы в конце концов добиться успеха. Он решил изучить право
и поступил в контору моего отца рассыльным, – подумайте только! – всего
по четыре доллара в неделю. Но он умел быть бережливым и кое-что
экономил даже из этих четырех долларов.

Она замолкла, надо было перевести дыхание и проверить, как Мартин
принимает ее рассказ. И увидела в его лице живой интерес к нелегкой
юности мистера Батлера, однако при этом он хмурился тоже.
– Да, нелегко пришлось парню, – заметил он. – Четыре доллара в
неделю. Попробуй-ка проживи.
Бьюсь об заклад, никаких разносолов не видывал. Я вон отдаю за
жилье и за стол пять долларов в неделю, и ем только что досыта, верно вам
говорю. Видать, собачья была у него жизнь. Xapч…
– Он сам готовил себе еду, – перебила Руфь, – на керосинке.
– Харч у него, видать, был хуже матросского на самых распоследних
судах, а уж это хуже некуда, там, бывает, матроса голодом морят.
– Но подумайте, какого положения он добился! – с восторгом
воскликнула Руфь. – Подумайте, что он может себе позволить на свои

теперешние доходы! Теперь он может стократ возместить лишения той
ранней поры.
Мартин пристально на нее посмотрел.
– А вот бьюсь об заклад, – сказал он, – невесело ему нынче, хоть он и