Page 178 - Обломов

поглядев ему попеременно в один глаз, потом в другой.
— Что вы! — живо возразил Обломов. — Спать днем! Мне просто скучно.
И он отдал шляпу.
— Сегодня в театр, — сказала она.
— Не вместе в ложу, — прибавил он со вздохом.
— Так что же? А это разве ничего, что мы видим друг друга, что ты зайдешь в
антракте, при разъезде подойдешь, подашь руку до кареты?.. Извольте ехать! —
повелительно прибавила она. — Что это за новости!
Нечего делать, он ехал в театр, зевал, как будто хотел вдруг проглотить сцену, чесал
затылок и перекладывал ногу на ногу.
"Ах, скорей бы кончить да сидеть с ней рядом, не таскаться такую даль сюда! — думал
он. — А то после такого лета да видеться урывками, украдкой, играть роль влюбленного
мальчика… Правду сказать, я бы сегодня не поехал в театр, если б уж был женат: шестой раз
слышу эту оперу.."
В антракте он пошел в ложу к Ольге и едва протеснился до нее между двух каких-то
франтов. Чрез пять минут он ускользнул и остановился у входа в кресла, в толпе. Акт
начался, и все торопились к своим местам. Франты из ложи Ольги тоже были тут и не видели
Обломова.
— Что это за господин был сейчас в ложе у Ильинских? — спросил один у другого.
— Это Обломов какой-то, — небрежно отвечал другой.
— Что это за Обломов?
— Это… помещик, друг Штольца.
— А! — значительно произнес другой. — Друг Штольца. Что ж он тут делает?
— Dieu sait! — отвечал другой, и все разошлись по местам. Но Обломов потерялся от
этого ничтожного разговора.
"Что за господин?.. какой-то Обломов… что он тут делает… Dieu sait", — все это
застучало ему в голову. — "Какой-то"! Что я тут делаю? Как что? Люблю Ольгу, я ее…
Однакож вот уж в свете родился вопрос: что я тут делаю? Заметили… Ах, боже мой! как же,
надо что-нибудь…"
Он уж не видел, что делается на сцене, какие там выходят рыцари и женщины, оркестр
гремит, а он и не слышит. Он озирается по сторонам и считает, сколько знакомых в театре:
вон тут, там — везде сидят, все спрашивают: "Что это за господин входил к Ольге в
ложу?.." — "Какой-то Обломов!" — говорят все.
"Да, я "какой-то"! — думал он в робком унынии. — Меня знают, потому что я друг
Штольца. Зачем я у Ольги? — "Dieu sait!.." Вон, вон, эти франты смотрят на меня, потом на
ложу Ольги!"
Он взглянул на ложу: бинокль Ольги устремлен был на него.
"Ах ты, господи! — думал он. — А она глаз не спускает с меня! Что она нашла во мне
такого? Экое сокровище далось! Вон, кивает теперь, на сцену указывает… франты, кажется,
смеются, смотря на меня… Господи, господи!"
Он опять в волнении неистово почесал затылок, опять переложил ногу на ногу.
Она звала франтов из театра пить чай, обещала повторить каватину и ему велела
приехать.
"Нет, уж сегодня не поеду, надо решить дело скорей, да потом… Что это, ответа
поверенный не шлет из деревни?.. Я бы давно уехал, перед отъездом обручился бы с
Ольгой… Ах, а она все смотрит на меня! Беда, право!"
Он, не дождавшись конца оперы, уехал домой. Мало-помалу впечатление его
изгладилось, и он опять с трепетом счастья смотрел на Ольгу наедине, слушал, с
подавленными слезами восторга, ее пение при всех и, приезжая домой, ложился, без ведома
Ольги, на диван, но ложился не спать, не лежать мертвой колодой, а мечтать о ней, играть
мысленно в счастье и волноваться, заглядывая в будущую перспективу своей домашней,
мирной жизни, где будет сиять Ольга, — и все засияет около нее. Заглядывая в будущее, он