Page 311 - Преступление и наказание

«Сенная, — писал за год до появления «Преступления и наказания» фельетонист
«Петербургского листка», — удобопроходима только для потерявших обоняние: бараки с
преющими рогожами, с гниющей парусиной, с грязными проходцами между балаганов,
заваленных разными испортившимися продуктами… Жалок бывает иногда при дурной
погоде петербургский дачник, но во сколько раз несчастнее его петербуржец, поставленный
в необходимость провести лето в городе, где со всех сторон его охватывает пыль, духота,
зловоние» (1865, № 1). «Жара невыносимая (сорок градусов на солнце), духота, зловоние из
Фонтанки, каналов… оглушительная трескотня экипажей, пыль не столбом, а целым
облаком над всем Петербургом от неполиваемой мостовой; известковая пыль от чистки
штукатурки наружных стен домов днем, от разгрузки и развозки извести с каналов и
Фонтанки ночью; серая, от толстого слоя пыли, зелень скверов и садов и т. д. — вот что
представляет из себя Северная Пальмира уже более двух недель» (1865, № 196).
Место жительства Раскольникова в романе — район Столярного переулка (здесь жил в
1864–1867 годах и сам писатель) — славилось обилием питейных заведений. «В Столярном
переулке, — писала та же газета-находится 16 домов (по 8 с каждой стороны улицы). В этих
16 домах помещается 18 питейных заведений, так что желающие насладиться
подкрепляющей и увеселяющей влагой, придя в Столярный переулок, не имеют даже
никакой необходимости смотреть на вывески: входи себе в любой дом, даже на любое
крыльцо, — везде найдешь вино» (1865, № 40). Рядом, на Вознесенском проспекте,
помещалось 6 трактиров (один из них посещает в романе Свидригайлов), 19 кабаков, 11
пивных, 16 винных погребов и 5 гостиниц.
Как отмечалось выше, Достоевский начал работу над «Преступлением и наказанием» с
замысла романа «Пьяненькие», а в окончательном тексте романа не случайно столь
значительное место заняли фигура Мармеладова, многочисленные уличные сцены, где
фигурируют пьяные мещане, мастеровые, проститутки. «Пьянство, — писала в 1865 году,
говоря о Петербурге, газета «Голос», — в последнее время приняло такие ужасающие
размеры, что невольно заставило призадуматься над этим общественным несчастием…
Прогуливаясь по улицам, каждый мог натолкнуться на несколько валяющихся пьяных с
разбитыми носами и лицом, покрытым кровью» («Голос», 1865, № 98). «В Петербурге
нередко встречаются не только отдельно идущие пьяницы, но и целые их ватаги. Если такие
встречи производят вообще грустное впечатление сами по себе, то неприличные слова,
руготня пьяниц оскорбляют не только нравственное чувство образованного, но даже нередко
и просто трезвого человека. Кроме того, толкотня и озорничество со стороны пьяных
причиняют много неудобств проходящим, в особенности женщинам и детям» («Голос»,
1865, № 16).
Точно соответствуют фактам, зафиксированным в газетных сообщениях, и другие,
более второстепенные детали романа: так, в виду отсутствия в тогдашнем Петербурге
водопровода, газеты жаловались неоднократно на «желтую воду» из колодцев и рек,
которую развозили водовозы (ср. ч. II, гл. 1), на «оборванных извозчиков», «вонь из
распивочных», квартирных хозяек-немок и т. д. Мысль Раскольникова о необходимости в
городе устроить фонтаны, которые бы «освежали воздух на всех площадях» (ч. I, гл. 6),
перекликается с аналогичным проектом, изложенным в «Петербургском листке» (1865,
№ 82), а иронические слова поручика Пороха о «сочинителе», который, не уплатив в
трактире за обед, был задержан и обещал отомстить своим обидчикам «сатирой» (ч. II, гл. 1),
варьируют аналогичные сплетни, которые повторяли реакционно настроенные обыватели
(СПб. Ведомости, 1865, № 175). Детальное сопоставление между картиной Петербурга в
романе и отражением событий жизни города в текущей газетной хронике 1865–1866 годов
проведено В. В. Даниловым в его статье «К вопросу о композиционных приемах в
«Преступлении и наказании» Достоевского» («Известия Академии наук СССР, Отделение
общественных наук», 1933, № 2, стр. 249–263).
В спорах и дискуссиях между персонажами романа нашли отзвук также многие
характерные темы и сюжеты журнальной публицистики 60-х годов. Подобные отклики (на