Page 87 - Рассказы

А. П. Чехов. «Рассказы»

XVII

Уже смеркалось. Иван Дмитрич лежал на своей постели, уткнувшись лицом в
подушку; паралитик сидел неподвижно, тихо плакал и шевелил губами. Толстый мужик и
бывший сортировщик спали. Было тихо.
Андрей Ефимыч сидел на кровати Ивана Дмитрича и ждал. Но прошло с полчаса, и
вместо Хоботова вошел в палату Никита, держа в охапке халат, чье-то белье и туфли.
– Пожалуйте одеваться, ваше высокоблагородие, – сказал он тихо. – Вот ваша
постелька, пожалуйте сюда, – добавил он, указывая на пустую, очевидно, недавно прине-
сенную кровать. – Ничего, бог даст, выздоровеете.
Андрей Ефимыч все понял. Он, ни слова не говоря, перешел к кровати, на которую
указал Никита, и сел; видя, что Никита стоит и ждет, он разделся догола, и ему стало стыдно.
Потом он надел больничное платье; кальсоны были очень коротки, рубаха длинна, а от
халата пахло копченою рыбой.
– Выздоровеете, бог даст, – повторил Никита.
Он забрал в охапку платье Андрея Ефимыча, вышел и затворил за собой дверь.
«Все равно… – думал Андрей Ефимыч, стыдливо запахиваясь в халат и чувствуя, что в
своем новом костюме он похож на арестанта. – Все равно… Все равно, что фрак, что мундир,
что этот халат… «
Но как же часы? А записная книжка, что в боковом кармане? А папиросы? Куда Никита
унес платье? Теперь, пожалуй, до самой смерти уже не придется надевать брюк, жилета и
сапогов. Все это как-то странно и даже непонятно в первое время. Андрей Ефимыч и теперь
был убежден, что между домом мещанки Беловой и палатой № 6 нет никакой разницы, что
все на этом свете вздор и суета сует, а между тем у него дрожали руки, ноги холодели и
было жутко от мысли, что скоро Иван Дмитрич встанет и увидит, что он в халате. Он встал,
прошелся и опять сел.
Вот он просидел уже полчаса, час, и ему надоело до тоски; неужели здесь можно про-
жить день, неделю и даже годы, как эти люди? Ну вот он сидел, прошелся и опять сел; можно
пойти и посмотреть в окно и опять пройтись из угла в угол. А потом что? Так и сидеть все
время, как истукан, и думать? Нет, это едва ли возможно.
Андрей Ефимыч лег, но тотчас же встал, вытер рукавом со лба холодный пот и почув-
ствовал, что все лицо его запахло копченою рыбой. Он опять прошелся.
– Это какое-то недоразумение… – проговорил он, разводя руками в недоумении. – Надо
объясниться, тут недоразумение…
В это время проснулся Иван Дмитрич. Он сел и подпер щеки кулаками. Сплюнул.
Потом он лениво взглянул на доктора и, по-видимому, в первую минуту ничего не понял; но
скоро сонное лицо его стало злым и насмешливым.
– Ага, и вас засадили сюда, голубчик! – проговорил он сиплым спросонок голосом,
зажмурив один глаз. – Очень рад. То вы пили из людей кровь, а теперь из вас будут пить.
Превосходно!
– Это какое-то недоразумение… – проговорил Андрей Ефимыч, пугаясь слов Ивана
Дмитрича; он пожал плечами и повторил: – Недоразумение какое-то…
Иван Дмитрич опять сплюнул и лег.
– Проклятая жизнь! – проворчал он. – И что горько и обидно, ведь эта жизнь кончится
не наградой за страдания, не апофеозом, как в опере, а смертью; придут мужики и потащат
мертвого за руки и за ноги в подвал. Брр! Ну ничего… Зато на том свете будет наш празд-
ник… Я с того света буду являться сюда тенью и пугать этих гадин. Я их поседеть заставлю.
Вернулся Мойсейка и, увидев доктора, протянул руку.

87