Page 82 - Рассказы

А. П. Чехов. «Рассказы»

XV

Андрей Ефимыч жил в трехоконном домике мещанки Беловой. В этом домике было
только три комнаты, не считая кухни. Две из них, с окнами на улицу, занимал доктор, а
в третьей и в кухне жили Дарьюшка и мещанка с тремя детьми. Иногда к хозяйке прихо-
дил ночевать любовник, пьяный мужик, бушевавший по ночам и наводивший на детей и на
Дарьюшку ужас. Когда он приходил и, усевшись на кухне, начинал требовать водки, всем
становилось очень тесно, и доктор из жалости брал к себе плачущих детей, укладывал их у
себя на полу, и это доставляло ему большое удовольствие.
Вставал он по-прежнему в восемь часов и после чаю садился читать свои старые книги
и журналы. На новые у него уже не было денег. Оттого ли, что книги были старые, или,
быть может, от перемены обстановки чтение уже не захватывало его глубоко и утомляло.
Чтобы не проводить времени в праздности, он составлял подробный каталог своим книгам и
приклеивал к их корешкам билетики, и эта механическая, кропотливая работа казалась ему
интереснее, чем чтение. Однообразная кропотливая работа каким-то непонятным образом
убаюкивала его мысли, он ни о чем не думал, и время проходило быстро. Даже сидеть в
кухне и чистить с Дарьюшкой картофель или выбирать сор из гречневой крупы ему казалось
интересно. По субботам и воскресеньям он ходил в церковь. Стоя около стены и зажмурив
глаза, он слушал пение и думал об отце, о матери, об университете, о религиях; ему было
покойно, грустно, и потом, уходя из церкви, он жалел, что служба так скоро кончилась.
Он два раза ходил в больницу к Ивану Дмитричу, чтобы поговорить с ним. Но в оба
раза Иван Дмитрич был необыкновенно возбужден и зол; он просил оставить его в покое,
так как ему давно уже надоела пустая болтовня, и говорил, что у проклятых подлых людей
он за все страдания просит только одной награды – одиночного заключения. Неужели даже
в этом ему отказывают? Когда Андрей Ефимыч прощался с ним в оба раза и желал покойной
ночи, то он огрызался и говорил:
– К черту!
И Андрей Ефимыч не знал теперь, пойти ему в третий раз или нет. А пойти хотелось.
Прежде в послеобеденное время Андрей Ефимыч ходил по комнатам и думал, теперь
же он от обеда до вечернего чая лежал на диване лицом к спинке и предавался мелочным
мыслям, которых никак не мог побороть. Ему было обидно, что за его больше чем двадца-
тилетнюю службу ему не дали ни пенсии, ни единовременного пособия. Правда, он слу-
жил не честно, но ведь пенсию получают все служащие без различия, честны они или нет.
Современная справедливость и заключается именно в том, что чинами, орденами и пенси-
ями награждаются не нравственные качества и способности, а вообще служба, какая бы она
ни была. Почему же он один должен составлять исключение? Денег у него совсем не было.
Ему было стыдно проходить мимо лавочки и глядеть на хозяйку. За пиво должны уже трид-
цать два рубля. Мещанке Беловой тоже должны. Дарьюшка потихоньку продает старые пла-
тья и книги и лжет хозяйке, что скоро доктор получит очень много денег.
Он сердился на себя за то, что истратил на путешествие тысячу рублей, которая у него
была скоплена. Как бы теперь пригодилась эта тысяча! Ему было досадно, что его не остав-
ляют в покое люди. Хоботов считал своим долгом изредка навещать больного коллегу. Все
было в нем противно Андрею Ефимычу: и сытое лицо, и дурной, снисходительный тон, и
слово «коллега», и высокие сапоги; самое же противное было то, что он считал своею обя-
занностью лечить Андрея Ефимыча и думал, что в самом деле лечит. В каждое свое посе-
щение он приносил склянку с бромистым калием и пилюли из ревеня.
И Михаил Аверьяныч тоже считал своим долгом навещать друга и развлекать его. Вся-
кий раз он входил к Андрею Ефимычу с напускною развязностью, принужденно хохотал

82