Page 243 - Обломов

перескажу…
— Нет, нет, не говори! — перебил Обломов. — Она сочтет меня бесчувственным, что я
с радостью услыхал о ее замужестве.
— А радость разве не чувство, и притом еще без эгоизма? Ты радуешься только ее
счастью…
— Правда, правда! — перебил Обломов. — Бог знает, что я мелю… Кто ж, кто этот
счастливец? — Я и не спрошу.
— Кто? — повторил Штольц. — Какой ты недогадливый, Илья!
Обломов вдруг остановил на своем друге неподвижный взгляд: черты его окоченели на
минуту, и румянец сбежал с лица.
— Не… ты ли? — вдруг спросил он.
— Опять испугался. Чего же? — засмеявшись, сказал Штольц.
— Не шути, Андрей, скажи правду! — с волнением говорил Обломов.
— Ей богу, не шучу. Другой год я женат на Ольге.
Мало-помалу испуг пропадал в лице Обломова, уступая место мирной задумчивости,
он еще не поднимал глаз, но задумчивость его через минуту была уж полна тихой и глубокой
радости, и когда он медленно взглянул на Штольца, во взгляде его уж было умиление и
слезы.
— Милый Андрей! — произнес Обломов, обнимая его. — Милая Ольга… Сергевна! —
прибавил потом, сдержав восторг. — Вас благословил сам бог! Боже мой! как я счастлив!
Скажи же ей…
— Скажу, что другого Обломова не знаю! — перебил его глубоко тронутый Штольц.
— Нет, скажи, напомни, что я встретился ей затем, чтоб вывести ее на путь, и что я
благословляю эту встречу, благословляю ее и на новом пути! Что, если б другой… — с
ужасом прибавил он, — а теперь, — весело заключил он, — я не краснею своей роли, не
каюсь, с души тяжесть спала, там ясно, и я счастлив. Боже! благодарю тебя!
Он опять чуть не прыгал на диване от волнения: то прослезится, то засмеется.
— Захар, шампанского к обеду! — закричал он, забыв, что у него не было ни гроша.
— Все скажу Ольге, все! — говорил Штольц. — Недаром она забыть не может тебя.
Нет, ты стоил ее: у тебя сердце, как колодезь, глубоко!
Голова Захара выставилась из передней.
— Пожалуйте сюда! — говорил он, мигая барину.
— Что там? — с нетерпением спросил он. — Поди вон!
— Денег пожалуйте! — шептал Захар.
Обломов вдруг замолчал.
— Ну, не нужно! — шепнул он в дверь. — Скажи, что забыл, не успел! Поди!.. Нет,
поди сюда! — громко сказал он. — Знаешь ли новость, Захар? Поздравь: Андрей Иванович
женился!
— Ах, батюшка! Привел бог дожить до этакой радости! Поздравляем, батюшка,
Андрей Иваныч, дай бог вам несчетные годы жить, деток наживать. Ах, господи, вот
радости!
Захар кланялся, улыбался, сипел, хрипел. Штольц вынул ассигнацию и подал ему.
— На вот тебе, да купи себе сюртук, — сказал он, — посмотри, ты точно нищий.
— На ком, батюшка? — спросил Захар, ловя руки Штольца.
— На Ольге Сергевне — помнишь? — сказал Обломов.
— На Ильинской барышне! Господи! Какая славная барышня! Поделом бранили меня
тогда Илья Ильич, старого пса! Грешен, виноват: все на вас сворачивал. Я тогда и людям
ильинским рассказал, а не Никита! Точно, что клевета вышла. Ах ты, господи, ах, боже
мой!.. — твердил он, уходя в переднюю.
— Ольга зовет тебя в деревню к себе гостить: любовь твоя простыла, неопасно:
ревновать не станешь. Поедем.
Обломов вздохнул.