Page 263 - Обломов

Ни одной фальшивой ноты не издало его сердце, не пристало к нему грязи. Не обольстит его
никакая нарядная ложь, и ничто не совлечет на фальшивый путь, пусть волнуется около него
целый океан дряни, зла, пусть весь мир отравится ядом и пойдет навыворот — никогда
Обломов не поклонится идолу лжи, в душе его всегда будет чисто, светло, честно… Это
хрустальная, прозрачная душа, таких людей мало, они редки, это перлы в толпе! Его сердца
не подкупишь ничем, на него всюду и везде можно положиться. Вот чему ты осталась верна
и почему забота о нем никогда не будет тяжела мне. Многих людей я знал с высокими
качествами, но никогда не встречал сердца чище, светлее и проще, многих любил я, но
никого так прочно и горячо, как Обломова. Узнав раз, его разлюбить нельзя. Так это?
Угадал?
Ольга молчала, потупя глаза на работу. Андрей задумался.
— Ужель не все тут? Что же еще? Ах!.. — очнувшись, весело прибавил потом. —
Совсем забыл "голубиную нежность"…
Ольга засмеялась, проворно оставила свое шитье, подбежала к Андрею, обвила его
шею руками, несколько минут поглядела лучистыми глазами прямо ему в глаза, потом
задумалась, положив голову на плечо мужа. В ее воспоминании воскресло кроткое,
задумчивое лицо Обломова, его нежный взгляд, покорность, потом его жалкая стыдливая
улыбка, которою он при разлуке ответил на ее упрек… и ей стало так больно, так жаль его…
— Ты его не оставишь, не бросишь? — говорила она, не отнимая рук от шеи мужа.
— Никогда! Разве бездна какая-нибудь откроется неожиданно между нами, стена
встанет…
Она поцеловала мужа.
— В Петербурге ты возьмешь меня к нему?
Он нерешительно молчал.
— Да? да? — настойчиво требовала она ответа.
— Послушай, Ольга, — сказал он, стараясь освободить шею от кольца ее рук, —
прежде надо…
— Нет, скажи: да, обещай, я не отстану!
— Пожалуй, — отвечал он, — но только не в первый, а во второй раз: я знаю, что с
тобой будет, если он…
— Не говори, не говори!.. — перебила она. — Да, ты возьмешь меня: вдвоем мы
сделаем все. Один ты не сумеешь, не захочешь!
— Пусть так, но ты расстроишься и, может быть, надолго, — сказал он, не совсем
довольный, что Ольга вынудила у него согласие.
— Помни же, — заключила она, садясь на свое место, — что ты отступишься только
тогда, когда "откроется бездна или встанет стена между ним и тобой". Я не забуду этих слов.

IX

Мир и тишина покоятся над Выборгской стороной, над ее немощеными улицами,
деревянными тротуарами, над тощими садами, над заросшими крапивой канавами, где под
забором какая-нибудь коза, с оборванной веревкой на шее, прилежно щиплет траву или
дремлет тупо, да в полдень простучат щегольские, высокие каблуки прошедшего по тротуару
писаря, зашевелится кисейная занавеска в окошке и из-за ерани выглянет чиновница, или
вдруг над забором, в саду, мгновенно выскочит и в ту ж минуту спрячется свежее лицо
девушки, вслед за ним выскочит другое такое же лицо и также исчезнет, потом явится опять
первое и сменится вторым, раздается визг и хохот качающихся на качелях девушек.
Все тихо в доме Пшеницыной. Войдешь на дворик и будешь охвачен живой идиллией:
куры и петухи засуетятся и побегут прятаться в углы, собака начнет скакать на цепи,
заливаясь лаем, Акулина перестанет доить корову, а дворник остановится рубить дрова, и
оба с любопытством посмотрят на посетителя.