Page 95 - Рассказы

А. П. Чехов. «Рассказы»

II

Старцев все собирался к Туркиным, но в больнице было очень много работы, и он
никак не мог выбрать свободного часа. Прошло больше года таким образом в трудах и оди-
ночестве; но вот из города принесли письмо в голубом конверте…
Вера Иосифовна давно уже страдала мигренью, но в последнее время, когда Котик каж-
дый день пугала, что уедет в консерваторию, припадки стали повторяться все чаще. У Тур-
киных перебывали все городские врачи; дошла наконец очередь и до земского. Вера Иоси-
фовна написала ему трогательное письмо, в котором просила его приехать и облегчить ее
страдания. Старцев приехал и после этого стал бывать у Туркиных часто, очень часто… Он
в самом деле немножко помог Вере Иосифовне, и она всем гостям уже говорила, что это
необыкновенный, удивительный доктор. Но ездил он к Туркиным уже не ради ее мигрени…
Праздничный день. Екатерина Ивановна кончила свои длинные, томительные экзер-
сисы на рояле. Потом долго сидели в столовой и пили чай, и Иван Петрович рассказывал
что-то смешное. Но вот звонок; нужно было идти в переднюю встречать какого-то гостя;
Старцев воспользовался минутой замешательства и сказал Екатерине Ивановне шепотом,
сильно волнуясь:
– Ради бога, умоляю вас, не мучайте меня, пойдемте в сад!
Она пожала плечами, как бы недоумевая и не понимая, что ему нужно от нее, но встала
и пошла.
– Вы по три, по четыре часа играете на рояле, – говорил он, идя за ней, – потом сидите с
мамой, и нет никакой возможности поговорить с вами. Дайте мне хоть четверть часа, умоляю
вас.
Приближалась осень, и в старом саду было тихо, грустно, а на аллеях лежали темные
листья. Уже рано смеркалось.
– Я не видел вас целую неделю, – продолжал Старцев, – а если бы вы знали, какое это
страдание! Сядемте. Выслушайте меня.
У обоих было любимое место в саду: скамья под старым широким кленом. И теперь
сели на эту скамью.
– Что вам угодно? – спросила Екатерина Ивановна сухо, деловым тоном.
– Я не видел вас целую неделю, я не слышал вас так долго. Я страстно хочу, я жажду
вашего голоса. Говорите.
Она восхищала его своею свежестью, наивным выражением глаз и щек. Даже в том,
как сидело на ней платье, он видел что-то необыкновенно милое, трогательное своей про-
стотой и наивной грацией. И в то же время, несмотря на эту наивность, она казалась ему
очень умной и развитой не по летам. С ней он мог говорить о литературе, об искусстве,
о чем угодно, мог жаловаться ей на жизнь, на людей, хотя во время серьезного разговора,
случалось, она вдруг некстати начинала смеяться или убегала в дом. Она, как почти все с-
ие девушки, много читала (вообще же в С. читали очень мало, и в здешней библиотеке так
и говорили, что если бы не девушки и не молодые евреи, то хоть закрывай библиотеку);
это бесконечно нравилось Старцеву, он с волнением спрашивал у нее всякий раз, о чем она
читала в последние дни, и, очарованный, слушал, когда она рассказывала.
– Что вы читали на этой неделе, пока мы не виделись? – спросил он теперь. – Говорите,
прошу вас.
– Я читала Писемского.
– Что именно?
– «Тысяча душ», – ответила Котик. – А как смешно звали Писемского: Алексей Фео-
филактыч!

95