Page 98 - Рассказы

А. П. Чехов. «Рассказы»

III

На другой день вечером он поехал к Туркиным делать предложение. Но это оказалось
неудобным, так как Екатерину Ивановну в ее комнате причесывал парикмахер. Она собира-
лась в клуб на танцевальный вечер.
Пришлось опять долго сидеть в столовой и пить чай. Иван Петрович, видя, что гость
задумчив и скучает, вынул из жилетного кармана записочки, прочел смешное письмо немца-
управляющего о том, как в имении испортились все запирательства и обвалилась застенчи-
вость.
«А приданого они дадут, должно быть, немало», – думал Старцев, рассеянно слушая.
После бессонной ночи он находился в состоянии ошеломления, точно его опоили чем-
то сладким и усыпляющим; на душе было туманно, но радостно, тепло, и в то же время в
голове какой-то холодный, тяжелый кусочек рассуждал:
«Остановись, пока не поздно! Пара ли она тебе? Она избалована, капризна, спит до
двух часов, а ты дьячковский сын, земский врач…»
«Ну, что ж? – думал он. – И пусть».
«К тому же если ты женишься на ней, – продолжал кусочек, – то ее родня заставит тебя
бросить земскую службу и жить в городе».
«Ну что ж? – думал он. – В городе так в городе. Дадут приданое, заведем обстановку…»
Наконец вошла Екатерина Ивановна в бальном платье, декольте, хорошенькая,
чистенькая, и Старцев залюбовался и пришел в такой восторг, что не мог выговорить ни
одного слова, а только смотрел на нее и смеялся.
Она стала прощаться, и он – оставаться тут ему было уже незачем – поднялся, говоря,
что ему пора домой: ждут больные.
– Делать нечего, – сказал Иван Петрович, – поезжайте, кстати же подвезете Котика в
клуб.
На дворе накрапывал дождь, было очень темно, и только по хриплому кашлю Панте-
леймона можно было угадать, где лошади. Подняли у коляски верх.
– Я иду по ковру, ты идешь, пока врешь, – говорил Иван Петрович, усаживая дочь в
коляску, – он идет, пока врет… Трогай! Прощайте пожалуйста!
Поехали.
– А я вчера был на кладбище, – начал Старцев. – Как это невеликодушно и немило-
сердно с вашей стороны…
– Вы были на кладбище?
– Да, я был там и ждал вас почти до двух часов. Я страдал…
– И страдайте, если вы не понимаете шуток.
Екатерина Ивановна, довольная, что так хитро подшутила над влюбленным и что ее
так сильно любят, захохотала и вдруг вскрикнула от испуга, так как в это самое время лошади
круто поворачивали в ворота клуба и коляска накренилась. Старцев обнял Екатерину Ива-
новну за талию; она, испуганная, прижалась к нему, и он не удержался и страстно поцеловал
ее в губы, в подбородок и сильнее обнял.
– Довольно, – сказала она сухо.
И чрез мгновение ее уже не было в коляске, и городовой около освещенного подъезда
клуба кричал отвратительным голосом на Пантелеймона:
– Чего стал, ворона? Проезжай дальше!
Старцев поехал домой, но скоро вернулся. Одетый в чужой фрак и белый жесткий гал-
стук, который как-то все топорщился и хотел сползти с воротничка, он в полночь сидел в
клубе в гостиной и говорил Екатерине Ивановне с увлечением:

98