Page 99 - Рассказы

А. П. Чехов. «Рассказы»

– О, как мало знают те, которые никогда не любили! Мне кажется, никто еще не описал
верно любви, и едва ли можно описать это нежное, радостное, мучительное чувство, и кто
испытал его хоть раз, тот не станет передавать его на словах. К чему предисловия, описания?
К чему ненужное красноречие? Любовь моя безгранична… Прошу, умоляю вас, – выговорил
наконец Старцев, – будьте моей женой!
– Дмитрий Ионыч, – сказала Екатерина Ивановна с очень серьезным выражением,
подумав. – Дмитрий Ионыч, я очень вам благодарна за честь, я вас уважаю, но… – она встала
и продолжала стоя, – но, извините, быть вашей женой я не могу. Будем говорить серьезно.
Дмитрий Ионыч, вы знаете, больше всего в жизни я люблю искусство, я безумно люблю,
обожаю музыку, ей я посвятила всю свою жизнь. Я хочу быть артисткой, я хочу славы, успе-
хов, свободы, а вы хотите, чтобы я продолжала жить в этом городе, продолжала эту пустую,
бесполезную жизнь, которая стала для меня невыносима. Сделаться женой – о нет, простите!
Человек должен стремиться к высшей, блестящей цели, а семейная жизнь связала бы меня
навеки. Дмитрий Ионыч (она чуть-чуть улыбнулась, так как, произнеся «Дмитрий Ионыч»,
вспомнила «Алексей Феофилактыч»), Дмитрий Ионыч, вы добрый, благородный, умный
человек, вы лучше всех… – у нее слезы навернулись на глазах, – я сочувствую вам всей
душой, но… но вы поймете…
И, чтобы не заплакать, она отвернулась и вышла из гостиной.
У Старцева перестало беспокойно биться сердце. Выйдя из клуба на улицу, он прежде
всего сорвал с себя жесткий галстук и вздохнул всей грудью. Ему было немножко стыдно, и
самолюбие его было оскорблено, – он не ожидал отказа, – и не верилось, что все его мечты,
томления и надежды привели его к такому глупенькому концу, точно в маленькой пьесе на
любительском спектакле. И жаль было своего чувства, этой своей любви, так жаль, что,
кажется, взял бы и зарыдал или изо всей силы хватил бы зонтиком по широкой спине Пан-
телеймона.
Дня три у него дело валилось из рук, он не ел, не спал, но когда до него дошел слух, что
Екатерина Ивановна уехала в Москву поступать в консерваторию, он успокоился и зажил
по-прежнему.
Потом, иногда вспоминая, как он бродил по кладбищу или как ездил по всему городу
и отыскивал фрак, он лениво потягивался и говорил:
– Сколько хлопот, однако!

99