Page 99 - Ленька Пантелеев

пробираются к себе в деревню, в Красносельскую волость...
Старик дернул плечом и сердито перебил ее:
- Кто вы? Я говорю: кто вы?!
- Ну, как вам объяснить?.. Мы сами из Петрограда, я - учительница...
Но он не слушал ее.
- Ходят тут всякие, - говорил он, помигивая воспаленными веками. Зеленые, белые,
золотые... Шут вас всех подери! Чего вам надо? Я говорю: чего надо вам? Мало? Мало
поизмывались?.. На старое повернуть хотите?!.
- Дедушка! - закричала ему на ухо Александра Сергеевна. - Мы не белые, мы сами от
белых бежим.
Он топнул ногой и крикнул:
- Ась?
- Дедушка, милый, у меня в деревне маленькие дети...
- Не слышу?
- Дети у меня, я говорю... Мальчик и девочка... Они меня ждут... Я их очень давно не
видела...
- Тыр-тыр-тыр, - смешно передразнил он ее.
Потом постоял, ничего не сказал и, резко повернувшись, ушел в дом.
Александра Сергеевна переглянулась с сыном.
- Сумасшедший какой-то, - пробормотал Ленька.
Но старик уже появился на пороге, выволакивая длинные обглоданные весла и железные
уключины.
- На, держи, - приказал он Леньке и направился к лодке.
- Только, дедушка... - кинулась к нему Александра Сергеевна. - Я должна вас
предупредить...
Перевернув лодку и наваливаясь на нее животом, он уже толкал ее в воду.
- Дедушка, вы слышите? - кричала Александра Сергеевна. - У меня нет денег!.. Но я - вы
не бойтесь - я заплачу вам!..
- Чего ты? - сказал он, выпрямляясь и смахивая со лба взмокшую прядку волос.
- Я говорю: вы не беспокойтесь, дедушка! Денег у меня нет, я потеряла их, но я вас
как-нибудь отблагодарю. Я вам часы дам или вот - хотите колечко...
Отставив в сторону мизинец, она протянула руку. Он наклонился и большим
заскорузлым пальцем осторожно тронул маленькую голубую бирюзинку на тоненьком витом
колечке.
- Это чего? Золото?
- Да, дедушка. Чистое золото.
- Откедова у тебя?
- Это, дедушка, подарок. Это мне покойная мать, когда я еще девочкой была, подарила...
Он стоял, придерживая двумя руками лодку, и хмуро смотрел на женщину.
- Мать, говоришь? Подарила?.. Ну, ладно, садитесь...
И тут, когда Александра Сергеевна добилась своего и взглянула на лодку, которая уже
юлила и колыхалась на воде, ее охватила робость.
- Дедушка! - крикнула она. - А лодка у вас прочная?
- Ась? - переспросил он. - Садись, я тебе говорю!..
- Мама... да садись же! - кричал Ленька. Он уже стоял в лодке и протягивал ей руку.
Она вздохнула, зажмурилась, перекрестилась и, придерживая подол юбки, шагнула на
шаткие досочки кормовой банки.
Через минуту лодка уже развернулась и быстро шла наискось по течению. И опять
Ленька не испытывал никакого удовольствия. Страх, который охватил Александру Сергеевну,
невольно передавался и ему. Крепко зажмурившись и вцепившись одной рукой в борт лодки, а
другой в Ленькино плечо, она поминутно наклонялась, вздрагивала и шептали:
- Боже мой, боже мой, как ужасно, как страшно качает!