Page 276 - Мартин Иден

подумал Мартин, – августовский «Парфенон», в нем должна быть
«Эфемерида». Если бы Бриссенден дожил!"
Он листал журнал и вдруг замер. Поэма была напечатана на видном
месте, под броской заставкой, на полях рисунки в стиле Бердсли. С одной
стороны заставки – фотография Бриссендена, с другой – британского посла
сэра Джона Вэлью. Из редакторского вступления следовало, что однажды
сэр Вэлью сказал, будто в Америке нет поэтов, а «Парфенон» публикацией

«Эфемериды» отвечает: Вот вам, сэр Вэлью, получайте! Картрайт Брюс
был подан как замечательнейший американский критик, и приводились его
слова, что «Эфемерида» замечательнейшая поэма, другой такой
американская литература не знает. И заканчивалось это вступление так:
«Мы еще не сумели оценить все достоинства „Эфемериды“, а быть может,
и никогда не сумеем вполне их оценить. Но мы неоднократно перечитывали
поэму, поражались – где нашел мистер Бриссенден такие слова, как удачно
подобрал их и как сумел связать в единое целое». А дальше шла сама
поэма.
– Да, повезло, что вы не дожили до этого, Брисс, дружище, –
пробормотал Мартин, опустил журнал, и тот соскользнул между колен на
пол.
Все это отдавало тошнотворной дешевкой, пошлостью, но Мартин
равнодушно заметил, что не так уж ему и тошно. Он бы рад был
обозлиться, но и не пытался, не хватало сил. Слишком в нем все оцепенело.

Кровь застыла, где ей вскипеть негодованием. В конце концов, не все ли
равно? Это не хуже всего прочего, что Бриссенден так осуждал в
буржуазном обществе.
– Бедняга Брисс, – прошептал Мартин. – Он бы никогда мне этого не
простил. – Через силу он поднялся и взял коробку из-под бумаги для
пишущей машинки. Порылся в ней, достал одиннадцать стихотворений,
написанных другом. Разодрал их и бросил в корзинку. Проделал это
медленно, вяло, а кончив, сел на край кровати и тупо уставился в одну
точку.
Он не знал, сколько времени так просидел. И вдруг перед невидящим
взором справа налево протянулась белая полоса. Странно. Она становилась
все отчетливей, и оказалось, это коралловый риф, курящийся брызгами
пены. Потом среди бурунов он различил маленькое каноэ с выносными

уключинами. На корме молодой бронзовый бог в алой набедренной
повязке; поблескивая на солнце, мелькает у него в руках весло. Мартин
узнал его. Это Моти, младший сын Тати, вождя, это остров Таити, и за
курящимся брызгами пены рифом лежит сладостная земля Папара и у