Page 278 - Мартин Иден

Глава 41

Всю ночь Мартин проспал как убитый, разбудил его почтальон,
принесший утреннюю почту. Усталый, отяжелевший, Мартин вяло
просматривал письма. В тонком конверте оказался чек на двадцать два
доллара от одного из вороватых журнальчиков. Полтора года Мартин
добивался этих денег. А сейчас они были ему безразличны. Куда девалось
волнение, которое вызывал в нем прежде издательский чек. В отличие от
тех, прежних чеков, этот ничего ему не сулил. Теперь это чек на двадцать
два доллара, только и всего… просто на него можно будет купить еды.
Та же почта принесла и еще один чек, из нью-йоркского
еженедельника в оплату за юмористический стишок, принятый несколько
месяцев назад, чек на десять долларов. В голову пришла мысль, и Мартин
стал неторопливо ее обдумывать. Что делать дальше, еще неясно и пока не

хочется ни за что браться. А между тем надо жить. И у него множество
долгов. Пожалуй, выгоднее всего накупить марок и опять отправить в путь
все рукописи, что громоздятся под столом. Одну-другую глядишь, примут.
Это поможет жить дальше. Так он и порешил и, получив по, чекам в
Оклендском банке, купил на десять долларов почтовых марок.
Возвращаться к себе в тесную комнатушку и готовить завтрак – от одной
этой мысли стало тошно. Впервые Мартин махнул рукой на свои долги.
Конечно, дома можно состряпать сытный завтрак, который обойдется в
пятнадцать-двадцать центов. Но вместо этого Мартин пошел в кафе
«Форум» я заказал завтрак за два доллара. Двадцать пять центов он дал на
чай и пятьдесят центов потратил на пачку «Египетских» сигарет. Он
закурил впервые с тех пор, как Руфь попросила его бросить. А чего ради
теперь не курить, да еще когда хочется.. А деньги, зачем их беречь? За пять
центов можно бы купить пакет дешевого табаку «Дарем», бумаги, и
свернуть сорок распрекрасных цигарок-ну и что? Деньги для него теперь
только тем и хороши, что на них можно сразу же что-то купить. Нет у него

ни карты, ни руля, и не все ли равно, куда плыть, зато когда плывешь по
воле воля, почти и не живешь, а ведь жить больно.
Дни скользили мимо, и каждую ночь Мартин преспокойно спал восемь
часов. Хотя теперь, в ожидании новых чеков, он ел в японских
ресторанчиках, где кормили за десять центов, он стал не такой тощий;
впалые щеки округлились. Он уже не изматывал, себя вечным
недосыпанием, работой и занятиями сверх всякой меры. Ничего не писал,