Page 200 - Обломов

какая-то барышня…
— Что нам за дело, кто к жильцам ездит? — сказала хозяйка.
— Да нет, вы, пожалуйста, не верьте: это совершенная клевета! Никакой барышни не
было: приезжала просто портниха, которая рубашки шьет. Примерять приезжала…
— А вы где заказали рубашки? Кто вам шьет? — живо спросила хозяйка.
— Во французском магазине…
— Покажите, как принесут: у меня есть две девушки: так шьют, такую строчку делают,
что никакой француженке не сделать. Я видела, они приносили показать, графу
Метлинскому шьют: никто так не сошьет. Куда ваши, вот эти, что на вас…
— Очень хорошо, я припомню. Вы только, ради бога, не подумайте, что это была
барышня…
— Что за дело, кто к жильцу ходит? Хоть и барышня…
— Нет, нет! — опровергал Обломов. — Помилуйте, та барышня, про которую болтает
Захар, огромного роста, говорит басом, а эта, портниха-то, чай, слышали, каким тоненьким
голосом говорит, у ней чудесный голос. Пожалуйста, не думайте…
— Что нам за дело? — говорила хозяйка, когда он уходил. — Так не забудьте, когда
понадобится рубашки шить, сказать мне: мои знакомые такую строчку делают… их зовут
Лизавета Николавна и Марья Николавна.
— Хорошо, хорошо, не забуду, только вы не подумайте, пожалуйста.
И он ушел, потом оделся и уехал к Ольге.
Воротясь вечером домой, он нашел у себя на столе письмо из деревни, от соседа, его
поверенного. Он бросился к лампе, прочел — и у него опустились руки.
"Прошу покорно передать доверенность другому лицу (писал сосед), а у меня
накопилось столько дела, что, по совести сказать, не могу как следует присматривать за
вашим имением. Всего лучше вам самим приехать сюда, и еще лучше поселиться в имении.
Имение хорошее, но сильно запущено. Прежде всего надо, аккуратнее распределить
барщину и оброк, без хозяина этого сделать нельзя: мужики избалованы, старосты нового не
слушают, а старый плутоват, за ним надо смотреть. Количество дохода определить нельзя.
При нынешнем беспорядке едва ли вы получите больше трех тысяч, и то при себе. Я считаю
доход с хлеба, а на оброчных надежда плоха: надо их взять в руки и разобрать недоимки —
на это на все понадобится месяца три. Хлеб был хорош и в цене, и в марте или апреле вы
получите деньги, если сами присмотрите за продажей. Теперь же денег наличных нет ни
гроша. Что касается дороги через Верхлёво и моста, то, не получая от вас долгое время
ответа, я уж решился с Одонцовым и Беловодовым проводить дорогу от себя на Нельки, так
что Обломовка остается далеко в стороне. В заключение повторю просьбу пожаловать как
можно скорее: месяца в три можно привести в известность, чего надеяться на будущий год.
Кстати, теперь выборы: не пожелали ли бы вы баллотироваться в уездные судьи?
Поспешайте. Дом ваш очень плох (прибавлено было в конце). Я велел скотнице, старому
кучеру и двум старым девкам выбраться оттуда в избу: долее опасно бы было оставаться".
При письме приложена была записка, сколько четвертей хлеба снято, умолочено,
сколько ссыпано в магазины, сколько назначено в продажу и тому подобные хозяйственные
подробности.
"Денег ни гроша, три месяца, приехать самому, разобрать дела крестьян, привести
доход в известность, служить по выборам", — все это в виде призраков обступило Обломова.
Он очутился будто в лесу, ночью, когда в каждом кусте и дереве чудится разбойник,
мертвец, зверь.
— Однакож это позор: я не поддамся! — твердил он, стараясь ознакомиться с этими
призраками, как и трус силится, сквозь зажмуренные веки, взглянуть на призраки и
чувствует только холод у сердца и слабость в руках и ногах.
Чего ж надеялся Обломов? Он думал, что в письме сказано будет определительно,
сколько он получит дохода и, разумеется, как можно больше — тысяч, например, шесть,
семь, что дом еще хорош, так что по нужде в нем можно жить, пока будет строиться новый,