Page 210 - Обломов

Обломов медленно обернул к нему голову, рассеянно посмотрел на Захара, на разлитый
кофе, на разбросанный по ковру сахар.
— А ты зачем чашку-то разбил? — сказал он, потом подошел к окну.
Снег валил хлопьями и густо устилал землю.
— Снег, снег, снег! — твердил он бессмысленно, глядя на снег, густым слоем
покрывший забор, плетень и гряды на огороде. — Все засыпал! — шепнул потом отчаянно,
лег в постель и заснул свинцовым, безотрадным сном.
Уж было за полдень, когда его разбудил скрип двери с хозяйской половины, из двери
просунулась обнаженная рука с тарелкой, на тарелке дымился пирог.
— Сегодня воскресенье, — говорил ласково голос, — пирог пекли, не угодно ли
закусить?
Но он не отвечал ничего: у него была горячка.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

I

Год прошел со времени болезни Ильи Ильича. Много перемен принес этот год в разных
местах мира: там взволновал край, а там успокоил, там закатилось какое-нибудь светило
мира, там засияло другое, там мир усвоил себе новую тайну бытия, а там рушились в прах
жилища и поколения. Где падала старая жизнь, там, как молодая зелень, пробивалась
новая…
И на Выборгской стороне, в доме вдовы Пшеницыной, хотя дни и ночи текут мирно, не
внося буйных и внезапных перемен в однообразную жизнь, хотя четыре времени года
повторили свои отправления, как в прошедшем году, но жизнь все-таки не останавливалась,
все менялась в своих явлениях, но менялась с такою медленною постепенностью, с какою
происходят геологические видоизменения нашей планеты: там потихоньку осыпается гора,
здесь целые века море наносит ил или отступает от берега и образует приращение почвы.
Илья Ильич выздоровел. Поверенный Затертый отправился в деревню и прислал
вырученные за хлеб деньги сполна и был из них удовлетворен прогонами, суточными
деньгами и вознаграждением за труд.
Что касается оброка, то Затертый писал, что денег этих собрать нельзя, что мужики
частью разорились, частью ушли по разным местам и где находятся — неизвестно, и что он
собирает на месте деятельные справки.
О дороге, о мостах писал он, что время терпит, что мужики охотнее предпочитают
переваливаться через гору и через овраг до торгового села, чем работать над устройством
новой дороги и мостов.
Словом, сведения и деньги получены удовлетворительные, и Илья Ильич не встретил
крайней надобности ехать сам и был с этой стороны успокоен до будущего года.
Поверенный распорядился и насчет постройки дома: определив, вместе с губернским
архитектором, количество нужных материалов, он оставил старосте приказ с открытием
весны возить лес и велел построить сарай для кирпича, так что Обломову оставалось только
приехать весной и, благословясь, начать стройку при себе. К тому времени предполагалось
собрать оброк и, кроме того, было в виду заложить деревню — следовательно, расходы было
из чего покрыть.
После болезни Илья Ильич долго был мрачен, по целым часам повергался в
болезненную задумчивость и иногда не отвечал на вопросы Захара, не замечал, как он ронял
чашки на пол и не сметал со стола пыль, или хозяйка, являясь по праздникам с пирогом,
заставала его в слезах.
Потом мало-помалу место живого горя заступило немое равнодушие. Илья Ильич по