Page 267 - Три товарища

зарабатывать. Здесь им едва ли понадобится такой плохой пианист.
Кестер наклонился над радиатором «Карла» и поднял одеяло.

— Я достану тебе денег, — сказал он и выпрямился. — Так что можешь спокойно
оставаться здесь.

— Отто, — сказал я, — ведь я знаю, сколько у тебя осталось от аукциона. Меньше трехсот
марок.

— Не о них речь. Будут другие деньги. Не беспокойся. Через неделю ты их получишь.
Я мрачно пошутил:

— Ждешь наследства?
— Нечто в этом роде. Положись на меня. Нельзя тебе сейчас уезжать.

— Нет, — сказал я. — Даже не знаю, как ей сказать.
Кестер снова накрыл радиатор одеялом и погладил капот. Потом мы пошли в холл и
уселись у камина.
— Который час? — спросил я.

Кестер посмотрел на часы.
— Половина седьмого.

— Странно, — сказал я, — а я думал, что уже больше.
По лестнице спустилась Пат в меховом жакете. Она быстро прошла через холл и
поздоровалась с Кестером. Только теперь я заметил, как она загорела. По светлому
красновато-бронзовому оттенку кожи ее можно было принять за молодую индианку. Но
лицо похудело и глаза лихорадочно блестели.

— У тебя температура? — спросил я.
— Небольшая, — поспешно и уклончиво ответила она. — По вечерам здесь у всех
поднимается температура. И вообще это из-за вашего приезда. Вы очень устали?
— От чего?

— Тогда пойдемте в бар, ладно? Ведь вы мои первые гости…
— А разве тут есть бар?

— Да, небольшой. Маленький уголок, напоминающий бар. Это тоже для «лечебного
процесса». Они избегают всего, что напоминало бы больницу. А если больному что-
нибудь запрещено, ему этого все равно не дадут.
Бар был переполнен. Пат поздоровалась с несколькими посетителями. Я заметил среди
них итальянца. Мы сели за освободившийся столик.
— Что ты выпьешь?
— Коктейль с ромом. Мы его всегда пили в баре. Ты знаешь рецепт?

— Это очень просто, — сказал я девушке, обслуживавшей нас. — Портвейн пополам с
ямайским ромом.

— Две порции, — попросила Пат. — И один коктейль «специаль».

Девушка принесла два «порто-ронко» и розоватый напиток.
— Это для меня, — сказала Пат и пододвинула нам рюмки. — Салют!
Она поставила свой бокал, не отпив ни капли, затем оглянулась, быстро схватила мою