Page 270 - Три товарища

— Да, она, — сказал я и встал.
— Алло! — Пат подошла к нам, помахивая рукой. Она чуть пошатывалась. — Я немного
пьяна. Наверно, от солнца. Стоит мне полежать на солнце, и я давай качаться, как
старый моряк.

Я внимательно посмотрел на нее, и все сразу изменилось. Я поверил в чудо — она была
здесь, живая. Она стояла здесь и смеялась, и рядом с этим все остальное было неважно.
— Что это у вас за рожицы сегодня? — спросила она.

— Да городские у нас рожицы. Сюда они не вписываются, — сказал Кестер. — Все никак
не привыкнем к солнцу.

Она засмеялась.

— Сегодня у меня отличный день. Бестемпературный. Мне разрешили выйти. Давайте
пойдем в деревню и выпьем по аперитиву.
— Конечно, пойдем.

— Пошли!
— А не прокатиться ли нам в санях? — спросил Кестер.

— Я вполне смогу дойти пешком, — сказала Пат.

— Это ясно, — сказал Кестер. — Только я никогда еще не садился в такую штуку.
Хочется попробовать.
Мы позвали санного извозчика и по спиральной дороге спустились вниз, в деревню. Мы
остановились перед кафе с небольшой террасой, залитой солнечным светом. Здесь было
полно народу. Некоторых посетителей я узнал — они мне запомнились по санаторию.
Был тут и Антонио — итальянец из бара. Он подошел к нашему столику и поклонился
Пат. Рассказал, что прошлой ночью какие-то весельчаки выкатили кровать с лежавшим
на вей пациентом из его комнаты и втолкнули в палату одной уже совсем ветхой
старушки учительницы.
— А зачем они это сделали? — спросил я.

— Потому что он выздоровел и на днях должен уехать отсюда, — объяснил Антонио. — В
таких случаях здесь всегда устраивают что-нибудь в этом роде.
— Таков, дорогой мой, пресловутый юмор висельников, то есть остающихся, — сказала
Пат.
— В горах взрослые дяди превращаются в малых ребят, — как бы извиняясь, сказал
Антонио.
«А ведь вылечился, — подумал я. — Кто-то вылечился и едет домой».

— Хочешь выпить, Пат? — спросил я.
— Хочу. Бокал мартини. Сухого мартини.

Заиграло радио. Венские вальсы. Словно легкие светлые флаги, они ритмично
развевались в прогретом солнцем воздухе. Кельнер принес очень холодное мартини.
Росинки на запотевших бокалах искрились на солнце.

— А ведь как приятно посидеть вот так, правда? — сказала Пат.

— Очень приятно, — ответил я.
— Но иной раз это невыносимо, — сказала она.

Пат пожелала пообедать в деревне. В последнее время она непрерывно находилась в
санатории, и это был ее первый выезд. Она заявила, что если пообедает в деревне, то