Page 321 - Поднятая целина

Благородное начинание, предпринятое во имя спасения чебаковских голубей, не
принесло Разметнову ни успеха, ни дополнительной славы. Скорее даже наоборот…
Сопровождаемый щебечущей на разные голоса стаей ребятишек, Разметнов не спеша шел к
двору Ерофея Чебакова, совсем не предполагая того, что там ожидает его крупная
неприятность. Едва он показался из-за угла переулка, осторожно шаркая подошвами сапог и
все время опасаясь, как бы не наступить на чью-нибудь босую ножонку вертевшихся вокруг
него провожатых, как на крыльцо чебаковского дома вышла старуха, мать Ерофея.
Рослая, дородная, величественная с виду старуха стояла на крыльце, грозно хмурясь и
прижимая к груди огромного, разъевшегося на вольных харчах рыжего кота.
— Здорово, бабка! — из уважения к возрасту старой хозяйки любезно приветствовал ее
Разметнов и слегка коснулся пальцами серой папахи.
— Слава богу. Чего пожаловал, хуторской атаман? Хвались, — басом отвечала ему
старуха.
— Да вот насчет кота пришел. Ребята говорят, будто он голубей разоряет. Давай-ка его
сюда, я ему зараз же трибунал устрою. Так ему, злодею, и запишем: «Приговор
окончательный и обжалованию не подлежит».
— Это по какому же такому праву? Закон такой вышел от Советской власти, чтобы
котов сничтожать?
Разметнов улыбнулся:
— А на шута тебе закон сдался? Раз кот разбойничает, раз он бандит и разоритель
разных пташек — к высшей мере его, вот и весь разговор! К бандитам у нас один закон:
«руководствуясь революционным правосознанием» — и баста! Ну, тут нечего долго волынку
тянуть, давай-ка, бабка, твоего кота, я с ним коротенько потолкую…
— А мышей у нас в амбаре кто будет ловить? Может, ты наймешься к нам на эту
должность?
— У меня своя должность имеется, а вот ты и займись от безделья мышками, заместо
того чтобы без толку богу молиться да спину гнуть возле икон.
— Молод ты мне указывать! — загремела старуха. — И как это наши казаки могли
такого паршивца в председатели выбрать! Да ты знаешь, что со мной в старое время ни один
хуторской атаман не мог сговорить и справиться?! А тебя-то я со своего база выставлю так,
что ты только на проулке опомнишься!
На зычный голос старухи из-под амбара выскочил пегий щенок, залился звонким,
режущим уши лаем. Разметнов, стоя возле крыльца, спокойно свертывал папиросу. Судя по
размерам ее, он не собирался вскоре очистить занятую им позицию. Длиною в добрую
четверть и толщиною с указательный палец папироса предназначалась для обстоятельного
разговора. Но не так сложилось дело…
Спокойно и рассудительно Разметнов заговорил:
— Правда твоя, бабка! С дурна ума выбрали меня казаки председателем. Недаром же
говорится, что «казак — у него ум назад». Да и я-то согласился на этакую муку не от
большого разума… Но ты не горюй: вскорости я откажусь от председательской должности.
— Давно бы пора!
— Вот я и говорю, что пора, а пока, бабка, прощайся с своим котом и передавай его в
мои председательские руки.
— Ты и так всех кошек в хуторе перестрелял; скоро мышей столько разведется в
хуторе, что тебе же первому они ночью ногти обгрызут.
— Ни за что! — решительно возразил Разметнов. — У меня ногти такие твердые, что
даже твой кобелишка об них зубы поломает. А кота все-таки давай, некогда мне с тобой
торговаться. Перекрести его и давай мне по-хорошему, из полы в полу.
Из узловатых, коричневых пальцев правой руки старуха сложила внушительную дулю,
а левой так самозабвенно прижала кота к груди, что тот рявкнул дурным голосом и стал
царапаться и бешено фыркать. Стеной стоявшие позади Разметнова ребятишки злорадно
захихикали. Симпатии их были явно на стороне Разметнова. Но они сразу же, словно по