Page 326 - Поднятая целина

— Про него плохого не сбрешешь, не поверят!
Много лестных слов выслушал о себе бледный от волнения Кондрат, и казалось бы, что
мнение о нем собравшихся единодушно. Но тут неожиданно не встал, а взвился дед Щукарь
и начал:
— Дорогие гражданы и старухи! Даю полный отлуп Кондрату! Я не такой, как другие,
по мне дружба — дружбой, а табачок — врозь. Вот какой я есть человек! Так уж тут
разрисовали Кондрата, что не человек он, а святой угодник! А спрошу я вас, гражданы:
какой из него может образоваться святой, ежели он такой же грешный, как и мы, остальные
прочие?
— Ты путаешь, дед, как и всегда! Мы же не в рай его принимаем, а в партию, — пока
еще подобру поправил старика Нагульнов.
Но не таков был дед Щукарь, чтобы одной репликой можно было смирить его или
привести в смущение. Он повернулся к Нагульнову, зло сверкая одним глазом — другой был
завязан красным, давно не стиранным платком.
— Ох и силен ты, Макарушка, на добрых людей жать! Тебе бы только на маслобойке
работать заместо прессы, из подсолнушка масло выдавливать… Ну, что ты мне рот
зажимаешь и слова не даешь сказать? Я же не про тебя говорю, не тебе отлуп делаю? Ну и
помолчи, потому что партия указывает — изо всех силов разводить критику и самокритику.
А что есть самокритика? По-русски сказать — это самочинная критика. А что это
обозначает? А это обозначает то, что должен ты щипать человека, как и за какое место
вздумаешь, но чтобы непременно до болятки! Щипай его, сукиного сына, так, чтобы он
соленым потом взмок от головы до пяток! Вот что обозначает слово самокритика, я так
понимаю.
— Стой, дед! — решительно прервал его Нагульнов. — Ты не искажай слова, как тебе
вздумается! Самокритика — это означает самого себя критиковать, вот что это такое. На
колхозном собрании будешь ты выступать, вот тогда ты и щипай самого себя, как тебе
вздумается и за какое угодно место, а пока уймись и сиди смирно.
— Нет, это ты уймись и критику мою мне обратно в рот не запихивай! — разгорячась,
закричал фальцетом дед Щукарь. — Больно уж ты умен, Макарушка! С какого же это
пятерика я сам на себя буду всякую всячину переть! И чего ради я сам на себя буду
наговаривать? Дураки при Советской власти перевелись!.. Старые перевелись, а сколько
новых народилось — не счесть! Их и при Советской власти не сеют, а они сами, как
жито-падалица, родятся во всю ивановскую, никакого удержу на этот урожай нету! Взять
хотя бы тебя, Макарушка…
— Ты меня не касайся, тут не обо мне речь, — строго сказал Нагульнов. — Ты говори
по существу, про Кондрата Майданникова, а ежели тебе сказать нечего, заткнись и сиди
тихо, как все порядочные люди.
— Значит, ты порядочный, а я нет? — грустно спросил дед Щукарь.
Тут кто-то из сидевших в задних рядах пробасил:
— Ты бы, порядочный дед, рассказал про себя, с кем ты на старости годов дитя прижил
и почему у тебя один глаз видит, а другой синяком заплыл? А то ты на других кукарекаешь,
как кочет с плетня, а про себя молчишь, хитрый черт!
По школе прокатился гулкий смех и сразу, как только встал Давыдов, стих. Лицо
Давыдова было хмуро, голос звучал негодующе, когда он заговорил:
— Здесь, товарищи, не веселый спектакль, а партийное собрание, факт! Кому угодно
веселиться, пусть идут на посиделки. Вы будете говорить по существу вопроса, дедушка, или
вам желательно балагурить и дальше?
Давыдов впервые обращался к Щукарю с такой убийственной вежливостью, и,
наверное, от этого дед Щукарь взбеленился окончательно. Он подпрыгнул, стоя за партой,
как молодой петух перед боем, даже бороденка его затряслась от ярости:
— Это кто же балагурит? Я или этот полоумный, какой сзади сидит и задает мне
дурацкие вопросы? И что это за такое открытое собрание, когда человеку слово открыто