Page 371 - Поднятая целина

некогда, тут, понимаешь, мне и без тебя дел хватает.
В этот день, уже к вечеру, произошло не малое для Гремячего Лога и почти никем не
замеченное чрезвычайное происшествие: часов в семь к дому Островнова подкатили
щеголеватые дрожки. Несла их пара добрых лошадей. У калитки сошел с них невысокий
человек в парусиновом кителе и таких же брюках. Со старческой щеголеватостью отряхнув
отвороты пропыленных брюк, он по-молодому весело поднялся на крыльцо островновского
куреня, уверенно вошел в сени, где его уже ожидал встревоженный новым визитом Яков
Лукич. Коротко блеснув черноватыми, прокуренными зубами, он маленькой сухою рукой
крепко сжал локоть Якова Лукича, спросил, приветливо улыбаясь:
— Александр Анисимович у себя? По виду узнаю, что ты — хозяин. Яков Лукич?
И, видя по выправке, по стати, чуя чутьем служилого человека в приезжем высокое
начальство, Яков Лукич послушно щелкнул каблуками стоптанных чириков, оторопело
ответил:
— Ваше высокоблагородие! Это вы? Боже ж мой, как вас ждут!
— Проведи!
С расторопностью, которая так была ему несвойственна по природе, Яков Лукич
услужливо распахнул дверь в горницу, где жили Половцев и Лятьевский.
— Александр Анисимович, извиняйте, что не доложился, а к нам — дорогие гости!
Приезжий шагнул, в раскрытую дверь, широко, театрально раскрыл объятья:
— Здравствуйте, дорогие затворники! Здесь можно говорить в полный голос?
Половцев, сидевший за столом, и Лятьевский, по обыкновению небрежно развалясь,
лежавший на кровати, вскочили как по команде «смирно».
Приезжий обнял Половцева и, только левой рукой прижав к себе Лятьевского, сказал:
— Прошу садиться, господа офицеры. Полковник Седой, тот, кто писал вам приказы.
Ныне волею судеб агроном краевого сельхозуправления. Как видите, прибыл к вам с
инспекционной поездкой. Время у меня накоротке. Должен доложить вам обстановку.
Приезжий, пригласив офицеров садиться, по-прежнему улыбаясь, показывая
прокуренные зубы, с наигранной дружелюбностью продолжал:
— Бедно живете, даже угостить гостя как будто бы нечем… Но тут речь будет идти не
об угощении, я пообедаю в другом месте. Прошу пригласить к столу моего кучера и
обеспечить нашу охрану, по крайней мере — наблюдением.
Половцев услужливо метнулся к двери, но в нее уже входил статный и ладный кучер
господина полковника. Он протянул Половцеву руку:
— Здравия желаю, господин есаул! По русскому обычаю через порог не здороваются…
— и, обращаясь к полковнику, почтительно спросил: — Разрешите присутствовать?
Наблюдение мною обеспечено.
Приезжий по-прежнему улыбался Половцеву и Лятьевскому глубоко посаженными
серыми глазами:
— Прошу знакомиться, господа офицеры: ротмистр Казанцев. Ну, а хозяев вы,
господин Казанцев, знаете. Теперь, господа, к делу. Давайте присядем к вашему
холостяцкому столу.
Половцев робко спросил:
— Господин полковник, может быть, разрешите чем-нибудь угостить? По-простецки,
чем богаты, тем и рады!
— Благодарю вас, нужды нет. Давайте сразу перейдем к делу, времени у меня — в
обрез. Ротмистр, дайте карту.
Ротмистр Казанцев достал из внутреннего грудного кармана пиджака сложенную
вчетверо карту-десятиверстку Азово-Черноморского края, развернул ее на столе, и все
четверо склонились над нею.
Приезжий, поправив воротник свободно расстегнутого парусинового кителя, вынул из
кармана синий карандаш, постукивая им о стол, сказал:
— Фамилия моя, как вы и полагаете, отнюдь не Седой… а Никольский. Полковник