Page 375 - Поднятая целина

стоять чуть сзади меня, и ежели что, какая заминка выйдет — бей на звук из горницы без
дальнейших разговоров!
Макар посмотрел в глаза Давыдову чуть прищуренными глазами, снова еле приметная
усмешка тронула его твердые губы:
— Ты эту игрушку в руках нянчишь, а ты обойму проверь и патрон в ствол зашли тут,
на месте. Шагать отсюда будем через окно, ставню прикроем.
Нагульнов оправил ремень на гимнастерке, бросил на пол цигарку, посмотрел на носки
пыльных сапог, на измазанные в пыли голенища, опять усмехнулся:
— Из-за каких-то гадов поганых весь вывалялся в пыли, как щенок: лежать же
пришлось плашмя и по-всякому, ждать дорогих гостей… Вот один явился… Но такая у меня
думка, что их там двое или трое, не больше. Не взвод же их там?
Давыдов передернул затвор и, заслав в ствол патрон, сунул пистолет в карман пиджака,
сказал:
— Что-то ты, Макар, сегодня веселый? Сидишь у меня пять минут, а уже три раза
улыбнулся…
— На веселое дело идем, Сема, того и посмеиваюсь.
Они вылезли в окно, прикрыли створки его и ставню, постояли. Ночь была теплая, от
речки низом шла прохлада, хутор спал, кончились мирные дневные заботы. Где-то мыкнул
теленок, где-то в конце в хутора взлаяли собаки, по соседству, потеряв счет часам, не ко
времени прокричал одуревший спросонок петух. Не обмолвившись ни одним словом, Макар
и Давыдов подошли к хате Разметнова. Макар согнутым указательным пальцем почти
неслышно постучал в створку окна и, когда, выждав немного, увидел в сумеречном свете
лицо Андрея, призывно махнул рукой, показал наган.
Давыдов услышал голос из хаты, сдержанный, серьезный:
— Понял тебя. Выхожу быстро.
Разметнов почти тотчас же появился на крылечке хаты. Прикрывая за собой дверь, с
досадою проговорил:
— И все-то тебе надо, Нюра! Ну, зовут в сельсовет по делу. Не на игрища же зовут? Ну,
и спи, и не вздыхай, скоро явлюсь.
Втроем они стали, тесно сблизившись. Разметнов обрадованно спросил:
— Неужто налапали?
Нагульнов приглушенным шепотом рассказал ему о случившемся.
…Втроем они молча вошли во двор Якова Лукича. Разметнов лег под теплый
фундамент, прижавшись к нему спиной. Ствол нагана он осторожно уложил на колено. Он
не хотел лишнего напряжения в кисти правой руки.
Нагульнов первый поднялся по ступенькам крыльца, подошел к двери, звякнул
щеколдой.
Было очень тихо во дворе и в доме Островного. Но недобрая эта тишина длилась не так
уж долго, — из сеней отозвался неожиданно громко прозвучавший голос Якова Лукича:
— И кого это нелегкая носит по ночам?
Нагульнов ответил:
— Лукич, извиняй меня, что бужу тебя в позднюю пору, дело есть, ехать нам с тобой в
совхоз зараз надо. Неотложная нужда!
Была минутная заминка и молчание.
Нагульнов уже нетерпеливо потребовал:
— Ну что же ты? Открывай дверь!
— Дорогой товарищ Нагульнов, поздний гостечек, тут в потемках… Наши задвижки…
не сразу разберешься, проходите.
Изнутри щелкнул железный добротный засов, плотная дверь чуть приоткрылась.
С огромной силой Нагульнов толкнул левым плечом дверь, отбросил Якова Лукича к
стенке и широко шагнул в сенцы, кинув через плечо Давыдову:
— Стукни его в случае чего!