Page 133 - Ленька Пантелеев

казенный чаек. На третий день, под вечер, его позвали к секретарю.
- Отнесите этот пакет в коммунхоз, - приказал ему секретарь, вручая запечатанный
конверт и толстую рассыльную книгу.
Ленька с готовностью побежал исполнить поручение.
Но добежать до коммунхоза ему не удалось.
Финотдел помещался во втором этаже. Выбежав на площадку и увидев перед собой
широкую городскую лестницу с гладкими отполированными перилами, Ленька не удержался,
сел на перила и - как бывало когда-то в реальном училище покатился вниз. Но в реальном
училище он скатывался большей частью благополучно. А тут ему не повезло. Зацепившись
штаниной за какой-то неудачно высунувшийся гвоздь, он перекувырнулся через перила и с
высоты второго этажа полетел вниз.
...Очнулся он на больничной койке. Ему посчастливилось. Он мог сломать и спину, и
руку, и ногу, и что хотите. А сломал всего-навсего один большой палец на левой руке.
Из больницы он выписался в середине зимы. Пошел в финотдел. Место его было уже
занято. Какая-то древняя старушка сидела в приемной, вязала чулок и попивала морковный
чай.
Леньке выдали выходное пособие. Неделю он жил барином на своем пивоваренном
заводе.
Потом наступили морозы, по ночам Ленька совершенно коченел.
Он уже подумывал, не вернуться ли ему в детдом. Правда, это не очень весело -
возвращаться к разбитому корыту, но что ж поделаешь.
В тот день, когда в голову ему пришла эта мысль, он встретил на улице молодого
веселого парня, подпоясанного солдатским кушаком, за которым торчал широкий
австрийский тесак.
Ленька поднимался наверх, в город. Парень бежал вниз. Он пробежал мимо и вдруг
остановился. Наверно, у Леньки был очень страшный, заморенный и измученный вид.
- Эй, малай! - окликнул его парень.
Ленька остановился.
- Ты чей? - сказал парень.
Ленька попробовал усмехнуться и сказал, что он "свой собственный". И пошел дальше.
Парень догнал его и схватил за плечо.
- Послушай, - сказал он, - ты что - замерз?
Сказал он это так хорошо, заботливо и тепло, что Ленька вдруг почувствовал, что он и в
самом деле промерз до последней косточки. Зубы у него застучали. Если бы парень не
подхватил его под руку, он, наверно, сел бы тут же, посреди улицы, в снег.
- А ну, пойдем поскорей греться, - сказал парень и, схватив Леньку за руку, потащил его
наверх, в город.
...Он привел его к дому, над подъездом которого висела вывеска:
ГОРОДСКОЙ КОМИТЕТ
РКСМ
В маленькой комнате, украшенной лозунгами и плакатами, сидела за столом
рыжеволосая веснушчатая девушка. Девушка что-то писала.
- Принимай гостя, Маруся, - сказал ей парень.
Увидев Леньку, девушка вскрикнула. Уши и нос у Леньки были совершенно белые. Он
отморозил их.
Он никогда не забудет эти добрые женские руки, которые полчаса подряд заботливо
растирали снегом его лицо и уши.
- Ну что - дышать можешь? - спросили у него, когда он немного согрелся и пришел в
себя.
- Да. Благодагю вас. Могу, - сказал Ленька и вдруг расплакался. Плакать ему было
стыдно, он давно не плакал, но сдержать себя он не мог.
Его успокоили, напоили чаем, накормили хлебом.