Page 118 - Чевенгур
P. 118

— Их бы тоже надо кончить, товарищ Пиюся! — посоветовал чекист.
                     — Зачем, голова? Главный член у них отрублен!
                     Пришли  два  чекиста  с  проверки  обвалившихся  домов  и  объяснили:  дома  рухнули  с
               потолков, потому что чердаки были загружены солью и мукой сверх всякого веса; мука же и
               соль  буржуям  требовались  в  запас  —  для  питания  во  время  прохождения  второго
               пришествия, дабы благополучно переждать его, а затем остаться жить.
                     — Ах,  вы  так! —  сказал  Пиюся  и  выстроил  чекистов,  не  ожидая  часа  полуночи. —
               Коцай  их,  ребята! —  И  сам  выпустил  пулю  из  нагана  в  череп  ближнего  буржуя  —
               Завын-Дувайло.  Из  головы  буржуя  вышел  тихий  пар,  а  затем  проступило  наружу  волос
               материнское сырое вещество, похожее на свечной воск, но Дувайло не упал, а сел на свой
               домашний узел.
                     — Баба, обмотай мне горло свивальником! — с терпением произнес Завын-Дувайло. —
               У меня там вся душа течет! — И свалился с узла на землю, обняв ее раскинутыми руками и
               ногами, как хозяин хозяйку.
                     Чекисты  ударили  из  нагана  по  безгласным,  причастившимся  вчера  буржуям  —  и
               буржуи неловко и косо упали, вывертывая сальные шеи до повреждения позвонков. Каждый
               из них утратил силу ног еще раньше чувства раны, чтобы пуля попала в случайное место и
               там заросла живым мясом.
                     Раненый купец Щапов лежал на земле с оскудевшим телом и просил наклонившегося
               чекиста:
                     — Милый  человек,  дай  мне  подышать  —  не  мучай  меня.  Позови  мне  женщину
               проститься! Либо дай поскорее руку — не уходи далеко, мне жутко одному.
                     Чекист хотел дать ему свою руку:
                     — Подержись — ты теперь свое отзвонил!
                     Щапов не дождался руки и ухватил себе на помощь лопух, чтобы поручить ему свою
               недожитую жизнь; он не освободил растения до самой потери своей тоски по женщине, с
               которой  хотел  проститься,  а  потом  руки  его  сами  упали,  больше  не  нуждаясь  в  дружбе.
               Чекист  понял  и  заволновался:  с  пулей  внутри  буржуи,  как  и  пролетариат,  хотели
               товарищества, а без пули — любили одно имущество.
                     Пиюся тронул Завын-Дувайло:
                     — Где у тебя душа течет — в горле? Я ее сейчас вышибу оттуда!
                     Пиюся взял шею Завына левой рукой, поудобней зажал ее и упер ниже затылка дуло
               нагана. Но шея у Завына все время чесалась, и он тер ее о суконный воротник пиджака.
                     — Да не чешись ты, дурной: обожди, я сейчас тебя царапну!
                     Дувайло еще жил и не боялся:
                     — А ты возьми-ка голову мою между ног да зажми, чтоб я криком закричал, а то там
               моя баба стоит и меня не слышит!
                     Пиюся дал  ему кулаком в щеку, чтоб ощутить тело этого буржуя в последний раз, и
               Дувайло прокричал жалующимся голосом:
                     — Машенька, бьют!
                     Пиюся  подождал,  пока  Дувайло  растянет  и  полностью  произнесет  слова,  а  затем
               дважды прострелил его шею и разжал у себя во рту нагревшиеся сухие десны.
                     Прокофий выследил издали такое одиночное убийство и упрекнул Пиюсю:
                     — Коммунисты сзади не убивают, товарищ Пиюся!
                     Пиюся от обиды сразу нашел свой ум:
                     — Коммунистам, товарищ Дванов, нужен коммунизм, а не офицерское геройство!.. Вот
               и  помалкивай,  а  то  я  тебя  тоже  на  небо  пошлю!  Всякая  б…дь  хочет  красным  знаменем
               заткнуться — тогда у ней, дескать, пустое место сразу честью зарастет… Я тебя пулей сквозь
               знамя найду!
                     Явившийся Чепурный остановил этот разговор:
                     — В чем дело, скажите, пожалуйста? Буржуи на земле еще дышат, а вы коммунизм в
               словах ищете!
   113   114   115   116   117   118   119   120   121   122   123