Page 32 - Страдания юного Вертера

31

лось немножко веселее на душе, я не ушел и встал позади ее кресла и только через некото-
рое время заметил, что она говорит со мной менее непринужденно, чем обычно, и как-то
смущена. Это меня поразило. «Неужто и она такая же, как все?» – подумал я в обиде, и ре-
шил уйти, и все-таки остался, потому что не хотел этому верить, искал ей оправдания, и
ждал от нее приветливого слова, и… кто его знает, почему еще. Тем временем гости съезжа-
лись. Барон Ф. во всей амуниции из коронационной поры Франца I, гофрат Р., которого
здесь титулуют in qualitate господином фон Р., с глухой супругой и другие, не исключая и
оборвыша И., подправляющего свой устарелый гардероб новомодными заплатами. Гости
валят толпой, я беседую кое с кем из знакомых, все отвечают крайне лаконически. Я ничего
не понимал… и занимался исключительно моей приятельницей Б. Я не видел, что женщины
шушукались между собой на другом конце залы, что потом стали перешептываться и муж-
чины, что госпожа фон С. говорила с графом (все это рассказала мне впоследствии фрей-
лейн Б.), после чего граф направился ко мне и увлек меня в амбразуру окна.
«Ведь вам известны наши дикие нравы, – сказал он. – Я вижу, что общество недоволь-
но вашим присутствием. Я ни в коем случае не хотел бы…»
«Ваше превосходительство, – перебил я, – простите меня, ради бога; мне давно следо-
вало догадаться самому, но, я знаю, вы извините мою оплошность… Я сразу же собрался
откланяться, но некий злой гений удержал меня», добавил я с улыбкой, отвешивая поклон.
Граф сжал мне руки с горячностью, которой было сказано все. Я незаметн о покинул пышное
общество, вышел, сел в кабриолет и поехал в М. посмотреть с холма на закат солнца и почи-
тать из моего любимого Гомера великолепную песнь о том, как Улисс был гостем радушно-
го свинопаса. И все было отлично.
Возвращаюсь я вечером к ужину; в трактире осталось очень мало посетителей; они иг-
рали в кости на углу стола, откинув скатерть. Вдруг появляется добрейший Аделин, увидев
меня, снимает шляпу, подходит ко мне и спрашивает шепотом: «У тебя была неприят-
ность?» – «У меня?..» – говорю я. «Да как же, граф выставил тебя вон». – «Черт с ним и со
всеми, я рад был очутиться на свежем воздухе», – ответил я. «Хорошо, что ты так легко
принимаешь это. Одно мне досадно: об этом уже толкуют повсюду». Тут только эта история
задела меня за живое. Мне казалось, что всякий, кто приходил к столу и смотрел на меня,
только потому на меня и смотрит. И я злился.
А уже сегодня, куда я ни пойду, всюду меня жалеют, завистники же мои, по слухам,
торжествуют и говорят: «Вот до чего доводит заносчивость, когда люди кичатся своим ни-
чтожным умишком и считают, что им все дозволено», – и тому подобный подлый вздор. От
всего этого впору всадить себе в сердце нож. Что бы ни толковали о независимости, а хотел
бы я видеть человека, который спокойно слушал бы, как бездельники, имея против него ко-
зырь, судачат о нем; если их болтовня пустая, тогда, конечно, можно пренебречь ею.

16 марта

Все взялись меня бесить. Сегодня я встретил фрейлейн Б. на бульваре и не мог удер-
жаться, чтобы не заговорить с ней, и как только мы немного отдалили сь от общества, выра-
зил ей мою обиду на тогдашнее ее поведение. «Ах, Вертер; – задушевным тоном сказала
она, – можно ли так истолковывать мое замешательство, зная мою душу! Что я выстрадала
из-за вас с той минуты, как вошла в залу! Я все предвидела и сотни раз порывалась преду-
предить вас. Я знала, что эти особы С. и Т. со своими мужьями скорее уедут, чем потерпят
ваше общество; я знала, что граф не может ссориться с ними. А теперь сколько шуму!» –
«Что вы, фрейлейн?» – спросил я, скрывая испуг, мне вспомнилось все, о чем рассказывал
третьего дня Аделин, и меня точно кипятком обдало в этот миг. «Чего мне это стоило!» –
сказала добрая девушка, и слезы выступили у нее на глазах. Я не мог больше владеть собой,
я готов был броситься к ее ногам. «Объяснитесь же!» – вскричал я. Слезы заструились у нее
по щекам; я был вне себя; она отерла слезы, не скрывая их. «Вы ведь знаете мою тетушку, –
заговорила она, – тетушка тоже была там, и какими же глазами смотрела она на происходя-
щее! Вертер, вчера вечером и нынче утром мне пришлось вытерпеть целую проповедь из-за
моего знакомства с вами, пришлось слушать, как вас порочат, унижают, и нельзя было по-
настоящему вступиться за вас».