Page 34 - Страдания юного Вертера

33

намерений! Я видел перед собой горный кряж, столько раз бывший средоточием моих
стремлений. Когда-то я часами просиживал под липой и рвался туда и жаждал слиться ду-
шой с лесами и долинами, являвшимися моим взорам в такой заманчивой дымке; а когда
наступало время возвращаться домой, с какой неохотой покидал я излюбленное место! Я
направился к городу, приветствуя старые, издавна знакомые загородные павильоны; новые
были мне противны, как и все прочие перемены, происшедшие с тех пор. Я вошел в ворота и
сразу почувствовал себя дома. Милый друг, не стану вдаваться в подробности; то, что было
для меня так отрадно, в рассказе выйдет скучным. Я решил поселиться на площади, рядом с
нашим прежним домом. Мимоходом я заметил, что школа, где муштровала нас славная ста-
руха, превращена в мелочную лавочку. Мне припомнилось, сколько тревог, огорчений,
недоумений и страхов пережил я в этой каморке. На каждом шагу попадалось мне что -
нибудь примечательное. Ни один паломник ко святым местам не встретит на своем пути
столько священных воспоминаний, и душа его вряд ли проникнется таким благоговейным
трепетом. Приведу один пример из тысячи: я прошел вниз по течению реки до знакомой
усадьбы. Это был когда-то мой обычный путь; отсюда мы, мальчики, учились швырять в во-
ду плоские камни так, чтобы они давали в воде побольше рикошетов. Мне живо припомни-
лось, как я, бывало, стоял и смотрел на реку, мысленно предвосхищая ее путь, рисуя себе
всякие чудеса о тех краях, куда она течет, и хотя воображение мое быстро иссякало, я стр е-
мился все дальше, все дальше и, наконец, совсем терялся в созерцании невидимых далей.
Вот видишь ли, мой милый, так же ограничены в своем кругозоре и так же счастливы были
наши исполины-праотцы! Как простодушны их чувства и творения! Когда Улисс говорит о
безбрежном море и беспредельной земле, это звучит так правдиво, человечно, искренне,
наивно и таинственно. Что мне в том, если я ныне за любым школьником могу повторить,
что земля кругла? Человеку нужно немного земли, чтобы благоденствовать на ней, и еще
меньше, чтобы в ней покоиться.
А теперь я водворился здесь, в княжеском охотничьем замке. С хозяином его вполне
можно ужиться: он человек простодушный и обходительный. Только его окружают стран-
ные люди, я никак не могу понять их. Едва ли они жулики, но и на честных людей не похо-
жи. Иногда они кажутся мне честными, однако верить им я все же не могу. Досадно мне
еще, что князь часто говорит о предметах, о которых знает понаслышке или по книгам, и
при этом смотрит на них с чужой точки зрения. Он и во мне ценит больше ум и дарования,
чем сердце, хотя оно – единственная моя гордость, оно одно источник всего, всей силы, всех
радостей и страданий. Ведь то, что я знаю, узнать может всякий, а сердце такое лишь у меня.

25 мая

У меня был один замысел, о котором я решил не писать вам, пока он не осуществится.
Теперь уж все равно, раз из него ничего не вышло. Я хотел идти на войну; это была моя дав-
няя мечта. Главным образом из-за этого я и поехал сюда с князем, так как он генерал Н-ской
службы. Во время одной из прогулок он всячески меня разубеждал, и только в том случае,
если бы это было страстное влечение, а не прихоть, мог бы я не внять его доводам.

11 июля

Говори что хочешь, а я не могу оставаться здесь дольше. Что мне делать у князя? Я
начинаю скучать. Князь обходится со мной как нельзя лучше, и все же я не на своем месте.
В сущности, у нас нет ничего общего. Ему нельзя отказать в уме, но уме весьма заурядном;
его общество занимает меня не больше, чем чтение умело написанной книги. Пробуду здесь
еще неделю, а затем опять пущусь в странствия. Удачнее всего я занимался здесь рисовани-
ем. Князь чувствует искусство и чувствовал бы еще больше, если бы не замкнулся в кругу
плоских научных понятий и самой избитой терминологии. Случается, я скрежещу, зубами,
когда со всем жаром воображения открываю ему природу и искусство, а он, думая блеснуть,
вдруг изрекает какую-нибудь прописную истину!

16 июля